Чужие миры
Шрифт:
Виэл стоял в карауле у Дворцовой калитки и слушал шорох листьев. Слабый-слабый ночной ветерок — но для Виэла достаточно. Его слух был на два порядка чувствительней слуха большинства людей и на порядок чувствительней слуха остальных.
Показалось — или шевельнулась тень одного из деревьев?
(Беззвучно звенят…)
Наверное, не показалось. Ветки качались от ветра.
(Беззвучно звенят колокольчики…)
Эйалланхису Рунсонскому не спалось. Не удержавшись, он набросил тоди и вышел в коридор. Будь проклят этот госсовет, и эти условности, и эти… ой, нет, только не это! Одна уже допроклиналась.
Эйалланхис
Беззвучно звенят колокольчики.
Шелис смотрел так серьёзно, словно и вправду допускал, будто я могу сдать его властям.
— Среди твоих вещей осталось что-то ценное?
— Лошадь. Веточка. И школьный меч…
— Лошадь я из конюшни не выведу… а если и выведу — куда я её дену? Тебе к Канари приближаться нельзя…
— Магистр, вы очень добры, но я лучше сам…
— На твоё несчастье, у меня до туманника временный статус преподавателя Высшей Школы со всеми правами и обязанностями. В их число входит и обязанность обеспечивать безопасность учеников Высшей Школы. Так что, я должен доставить тебя в Стреленск.
— Вы… не должны, — едва слышно сказал Шелис.
Лучше бы он был обычным мальчишкой, слепо верящим во всемогущих взрослых.
Я встал и прошёлся по поляне. Замер, глядя на колокольчики, насмешливо качавшие головками. Кажется — вот-вот зазвенят, а они не звенят… если… то есть… надо… эфин, не помню… нет, точно не помню. Впрочем, имеется отличник. Я вернулся к орешнику:
— А скажи-ка, Умник, у вас уже читался курс углубленного эфиноведения?
— Н-нет. Но я сам кое-что читал…
— Минимальное заклинание фиксации оборота помнишь?
— Diss ventori alasa kaer. Силовая раскладка… говорить?
— Говорить, говорить, — остальное я знал или придумывал на ходу.
Умник незамедлительно выложил полную раскладку по звукам. Значит, дорога на Дымный проход?
— Встречаемся завтра возле Вирати, — собирая колокольчики, сказал я, — У городской стены на дороге из Канари. Я придумаю, как туда попасть.
— Туда есть ещё одна дорога, — медленно сказал Шелис, — В нескольких километрах к западу от столицы.
Сейчас этот букет, надёжно перевитый «паутиной вечности», лежал в сумке, переброшенной через плечо.
Я был ужасно горд собой. Придумать и разработать заклинание за полтора часа! Ну… в разработке мне слегка помог Шелис, я успел забыть школьный курс проецирования. Самое поразительное — область не моя.
Тем более, повод гордиться.
Возвращение из-за холмов
Вирати оказался Очень Маленьким Городком, окружённым Очень Высокой стеной. Вместо ворот в стене красовался широкий проём. Вдоль стены шла немощёная тропа.
Я поехал по тропе на юг. Вскоре обнаружились второй проём и вторая дорога. Шелис сидел на высоком камне в десятке лодок от проёма и грыз розовое яблоко.
— Патрулей уже не боимся? — подъехав ближе, осведомился я.
— За сегодня ни одного не видел, —
отвечал Шелис.Я посмотрел на дверной пролом — именно этот термин, на мой взгляд, отражал подлинную сущность «ворот». Стражи не было.
— Бывший «отступной схов» королей династии Леанаави. До прошлого царствования без особого успеха оборонялся от лесной нечисти и успел совершенно захиреть. Когда для обучения принцев основам абиологии состряпали «традицию» летних охот, вымирание населения пошло на убыль. Ворота спилили на радостях, — информировал Шелис.
— Откуда ты всё это знаешь?
— Так поют же, — искренне удивился он.
Поскольку в Канари я обходил бродячих певцов за две улицы, пришлось поверить на слово.
Дожевав яблоко, Шелис слез с валуна. Магии он при этом не использовал, но я всё равно чувствовал её присутствие — видимо, поисковое заклинание Айны не отступило до сих пор.
— В принципе, можно ехать вдвоём на одной лошади, — я оценивающе посмотрел на мальчишку. Худенький, килограмм тридцать от силы, — Но я предпочёл бы купить вторую. К несчастью, денег у нас мало. Кстати, я забрал кое-что из твоих вещей…
Мальчишка неподдельно обрадовался и тотчас забрался за камень — переодеваться.
Может, вымирание населения и прекратилось, но хиреть городок не перестал. Вывеска единственной витхи могла похвастать лишь одной голубой полосой. Хорошо, что я не успел проголодаться. Шелис тоже клялся, что сыт, но верилось с трудом, и я заставил его пообедать.
В общей зале витхи оказалось чистенько, но темно. Единственным посетителем — вот невезение! — был стражник. Шелис, не моргнув глазом, подошёл к стойке и сказал «День добрый» с таким великолепным акцентом, словно всю жизнь провёл в рунсонской глубинке. Мне не подделать — рунсонцы странно растягивают гласные, и я никак не мог ухватить закономерность: то в слове из трёх слогов долгие первый и третий, то второй, то ударный и безударный, то только безударные. А иногда они гласные добавляют, опять-таки без всякой системы. «Диэнь», «леэс» и «тень» тому свидетельством…
— …котлеты «Охотничьи»…
— Что, из лжеенота?
— Куда нам… лжеенотов во дворце подают.
Сошлись на супе («Только добавьте толченой рябины» — витих кивнул с таким видом, будто здесь это была обычная приправа) и ветчине. Ветчину Шелис тотчас завернул в бумагу и затолкал в дорожную сумку. Ну, это ни в какие ворота не лезет, даже в дворцовые! Конечно, после блиц-сброса мясо есть неразумно, но одна тарелка жидкого супа для растущего организма… ясно, почему в четырнадцать лет мальчик едва достаёт мне до груди.
Потом я передумал. У Шелиса снова дрожали пальцы. Как в той поговорке — «не подведи эфин в логово к тиляку, в долгий пресс и в школьную лабораторию ФТМ». В Стреленске лаборатория ФТМ кажется большим из зол, но объективно тиляк опаснее, а «долгий пресс» страшнее.
Пока мальчишка обедал, я перекинулся парой слов с витихом (моё отсутствие акцента было, кажется, замечено, но восприняли его спокойно, дополнительных вопросов не прозвучало). В Вирати имелось своё конное хозяйство — странно, мелкий полуживой городок в двух часах пешего хода от столицы… Или всё дело в том, что это бывший отступной схов (то есть, «место, куда спешно драпают в случае чего»)? А, неважно. Лишь бы хозяйство не оказалось элитным, больше шестидесяти золотых мне сейчас не потратить.