Чудовище Цеплин
Шрифт:
Когда они добрались до лагеря Цеплин, на пустыню снова опустились сумерки, но Урд настояла на том, чтобы они двигались дальше, к озеру. Она хотела положить девчонку в воду, чтобы организм быстрее очищался. На скалу поднялись только Фирмин и Пагрин, чтобы спустить их телегу с вещами и припасами.
Арпад дотащил девчонку до воды, предоставил её Урд и Сольвейг, а сам развалился на тёплой каменистой земле рядом с водой. Он слышал, как охотницы затащили Чудо в воду и снова начали тереть её кожу. Зачем они так стараются? Неужели не понимают…
Наверное, такова человеческая природа: лучше мучительно умереть позже, чем безболезненно
"Будь у тебя выбор, Арпад, каким бы он был: легко и быстро умереть сейчас или медленно и мучительно потом?" — спросил он у самого себя.
Стоит ли то, что находится между "сейчас" и "потом" тех мучений, которые предстоит пережить? Вот он, пожалуй, тот самый вопрос. Что ты можешь сделать, что можешь изменить, как можешь добавить смысла и содержания в жизнь, чтобы оно того стоило? Если эти две дурочки совершают ошибку, кто и как эту ошибку может исправить?
Арпад тяжело поднялся и начал расчищать место для отдыха. С запозданием он подумал, что в лагере Цеплин не только их повозка, но и возможные дрова — охотники вполне могли сегодня позволить себе горячий ужин. Поэтому он оставил женщин заниматься своим делом, а сам направился обратно к гранитной скале.
По мере приближения к Диффоуку воздух становился всё свежее: за две недели, что их не было, в Ахаонг пришла полноценная зима. Сейчас команда двигалась медленнее — телега стала тяжелее за счёт Чуда и её вещей, и толкать по неровной поверхности приходилось по двое, а то и всем вместе.
Чудо начала медленно приходить в себя — раньше, чем предсказал Арпад, всего через пять дней. Она ещё не очухалась окончательно, да и не проснулась сполна: лишь приоткрыла глаза и лежала, пустым взглядом уставившись в пространство, а потом снова закрыла их. Так повторялось несколько раз, Урд пыталась с ней заговорить, но безуспешно: девчонка то ли не понимала обращённой к ней речи, то ли не могла ответить.
Ещё через два дня её взгляд стал более осознанным, она наблюдала за охотниками и пыталась пошевелиться, хотя явно не поняла, что ей мешают путы. Члены команды настороженно ждали момента, когда она окончательно придёт в себя: вот тогда и станет ясно, были ли достаточными их меры предосторожности.
На третий день она попыталась подняться, а когда ей это не удалось — стала озадаченно рассматривать узлы, которыми были связаны её руки и ноги, словно не могла понять, что это такое. Пагрин велел остановиться, а Урд приблизилась к повозке.
— Эй, привет! Ты меня понимаешь?
Девчонка вздрогнула и начала нервно озираться по сторонам — такое количество людей вокруг её явно пугало. Она задержала взгляд на Пагрине, а потом поглядела на его левую руку — она уже начала заживать, отек спал, хотя функционировали пальцы ещё не слишком хорошо. Остальные члены команды ничем её не заинтересовали, и она начала осматривать вещи в повозке, где сразу заметила свои доспехи. Но её интересовало что-то другое, и она, неуклюже трепыхаясь, разворотила кучу, пока не обнаружила собачий череп на кожаном шнурке. Она прижала к себе это странное ожерелье, ласково поглаживая белый собачий череп. После этого девчонка подозрительно покосилась на Фирмина, но так
ничего и не сказала.— Ты слышишь меня? — ещё раз попробовала Урд. — Как тебя зовут?
Охотники переглянулись. Не может ли такого быть, что девчонка на самом деле дикая? Порождение вулкана в человеческом облике… видела ли она когда-нибудь ранее людей так близко?
Ещё несколько попыток вызвать девчонку на контакт не увенчались успехом. Сольвейг, отпивая воду из фляги, поймала жадный взгляд и предложила Чуду воды. Та едва заметно кивнула, ни на кого ни глядя, и ей позволили утолить жажду. Что ж, по крайней мере, потребности у неё были человеческие.
До вечера диалог так и не завязался.
Ночью Апрад проснулся от какого-то странного хруста. Он приподнялся на спальном мешке, огляделся — чуть поодаль кралась прочь Чудовище Цеплин. Она неосторожно наступила на тонкую лавовую корку. Арпад ткнул в бок Фирмина, а тот разбудил остальных. Несколько минут они наблюдали за девчонкой, пытаясь сообразить, как она освободилась. Впрочем, при наличии минимального интеллекта и большого желания в этом вряд ли было что-то сложное: её руки, чтобы не нарушать кровообращение, они связали спереди, а на ногах, хоть они и были связаны хорошо, узлы вполне могли ослабнуть — их не проверяли с самого первого дня.
— Эй, далеко собралась?
Девчонка вздрогнула и припустила бегом, причем её скорость была неожиданно большой. Впрочем, её замедляли всё ещё связанные руки, и Фирмин, обратившись, без труда её догнал и повалил на землю. Подоспели остальные, вернули девчонку в повозку и снова связали — теперь уже более надёжно. Её руки оказались за спиной, а между узлами на запястьях и лодыжках привязали сухую ветку — во избежание новых попыток бегства.
Укладываясь и возобновляя прерванный сон, Арпад думал о том, что в человеке, каким бы он ни был, всё-таки очень сильна жажда жизни и свободы. Чудо сопротивлялась так неистово, так отчаянно… Жаль, что она не захотела — или не смогла? — с ними поговорить. Было бы интересно узнать её историю.
Диффоук был припорошен снегом, что было для него странно. Значит, всего в нескольких милях к северу начиналась самая настоящая зима, и дороги, скорее всего, были заметены. Команда сняла две комнаты в трактире, Чудо они привязали к креслу и оставили наедине с собой. Присмотр, кормление и гигиенические процедуры их пленной поручили Сольвейг — та скривилась недовольно, но подчинилась, не сказав ни слова.
Все нуждались в отдыхе: изнурительное путешествие по пустыне, жара, маска на лице — всё это надоело им настолько, что, оказавшись в условиях нормального климата, почувствовали резкое улучшение настроения. Фирмин, Арпад и Урд засели в таверне с несколькими кувшинами вина, Пагрин присоединился к ним чуть позже.
— У нас два дня на отдых, — сообщил он, устало откидываясь на скамье. — Отправимся на север в составе торгового обоза. С нас не возьмут денег, если мы возьмём на себя обязанности охраны.
— Без проблем, — сказал Арпад, которому хмель уже ударил в голову. — Если и найдутся идиоты, которые захотят напасть в такую погоду, мы их снежками закидаем.
На следующий день Урд сменила Сольвейг в почётном деле присмотра за пленницей, и девчонка отправилась гулять по посёлку. Никому особо не было дела до того, чем заняты остальные, главное, чтобы к времени отбытия все были в хорошем тонусе и без штрафов за нарушение общественного порядка.