Чудодеи Лук-у-Морья
Шрифт:
– Ты сильно напугалась, когда выключился свет? – спросил Иван.
– Нет. Я не успела испугаться. Всё очень быстро произошло.
– А ты случайно, когда включили свет, лягушку не видела нигде. Я её потерял, а мне нужно вернуть её академику. Она из зоопарка.
– Нет, лягушку я не видела. Наверное, она убежала. Я думаю, что кто-нибудь её обязательно найдет и возвратит в зоопарк.
Пять минут пролетели, как целая вечность. Когда музыка стихла, Василисе очень не хотелось, чтобы Ванька уходил.
– Пить хочешь? – спросил он.
– Очень.
– Подожди здесь, я сейчас принесу, – последние слова исчезающего в толпе юноши потонули
– А что тут у нас происходит?! – раздалось за спиной Василисы характерное шипение, хорошо различимое даже сквозь бешенный топот и гам, – Как ты смеешь моего Ванечку в свои грязные ручонки прибирать!
Корябедова явно была в бешенстве. Лицо пестрило красными пятнами, а глаза горели, как два прожектора, практически адским пламенем: один сине-фиолетовым, а второй угольно-черным. Во всём облике читалась беспощадная решительность.
– Ябеда, успокойся, никто никого в ручонки не прибирает. Мы просто танцевали.
– Он не может ни с кем «просто танцевать», ни с кем кроме меня!
– Да неужели?! И с каких пор он твоя собственность?
– С тех самых! Царёв мой или ничей! Уясни себе это раз и навсегда, иначе сильно пожалеешь!
– Корябедова, дыши ровно, сопи тихо, исповедуй дзен! А я со своей жизнью как-нибудь сама разберусь: с кем мне дружить и кого мне бояться. Уж явно не тебя.
– Хорошо, Кощеева, сама напросилась.
– Девочки, у вас всё нормально? – из-за ближайшей спины вынырнула жизнерадостная Ванькина физиономия с двумя бокалами в руках.
– А, Иван Афанасьевич, явились не запылились. Водички принесли?! Как раз вовремя – жажда замучила, – Ябеда схватила сначала один бокал и залпом его опустошила. Потом взяла второй и выпила, пристально вглядываясь в Ваньку, словно пытаясь просветить его насквозь. Очевидно результаты импровизированного рентгена девицу не обрадовали, потому что, не говоря больше не слова, она резко уронила оба бокала на пол, развернулась и ушла. Звон разбитого стекла утонул в музыкальном шуме.
– Ябеда тебя не обидела? – спросил Ванька, – Она сегодня какая-то особенно странная.
– Нет, что ты, она была на редкость мила и предельно корректна, – Василиса не считала нужным подключать юношу к девичьим разборкам.
– Может мы уйдет отсюда? По мне, так слишком громко. Хочешь, я провожу тебя домой?
– Конечно, – счастью Василисы не было предела.
С трудом пробравшись сквозь кричащую, гудящую, прыгающую и танцующую толпу, ребята вышли из школы и направились через парк к центральным воротам. Проходя мимо школьного пруда, Ванька сказал: «Знаешь, в пятницу на пруду я встретил королевскую изумрудную лягушку. А ведь это большая редкость в наших краях. А потом такую же Несмеяна принесла домой», – Ванька говорил совершенно спокойно. Ни в тоне, ни в тембре голоса Василиса не заметила и тени подвоха.
– Наверное, это одна и та же лягушка, – осторожно сказала она.
– Наверное.
Ванька опять начал, как в прошлом году на уроках практики, рассказывать разные увлекательные истории. Девушка с интересом слушала и даже не заметила, как они добрались до дома Василисы.
– Пришли, – сказал Ванька.
– Пришли, – отозвалась Василиса. В окнах первого этажа горел свет, значит, отец был дома. Учитывая все произошедшие события, сегодня лучше не задерживаться.
– Мне, пожалуй, пора, – сказала Василиса.
– Тогда до завтра, – ответил Иван. Было видно, что им обоим не хотелось расставаться друг с другом. Но Лисе
действительно было уже пора, потому что входная дверь отворилась и на пороге возник ее отец. Вечник был худее и бледнее обычного.– Здравствуй, Иван, рад тебя видеть! Спасибо, что проводил мою дочь! Передавай привет отцу. Василиса, зайди в дом, пожалуйста, нам нужно поговорить! – отчеканивая каждое слово, произнес Кощеев.
– До свидания, Вечник Карлович! Пока, Василиса! Увидимся в школе! – Ванька помахал на прощание рукой и скрылся в темноте.
Лиса зашла домой. Хотя она не была здесь всего три дня, было такое чувство – как будто целую вечность. Только сейчас она ощутила безмерную усталость. Пройдя в гостиную, Василиса обессилено опустилась в кресло.
– Я уже всё знаю. Бабушка просила тебе передать, что беспокоится, но рада что у тебя сейчас всё в порядке. Позвони ей завтра, – Вечник сел напротив Василисы и принялся внимательно разглядывать дочь, – Кто он?
– Чудодей? Я не знаю. И академик не знает.
– Нет, тот, кто расколдовал тебя. Иван?
Василиса согласно кивнула.
– И что ты?
– А что я?!
– Василиса, я понимаю, ты переутомилась, но не тупи. Ты его любишь?
– Папа, мне кажется, это ты тупишь, – слабо улыбнулась Василиса, – Без истинной любви такие фокусы не работают!
– Понимаю. Я, признаться, даже рад, что это был Иван. Он мне нравится. Только давай договоримся, без глупостей…
Последних слов Василиса уже не слышала, потому что спала священным сном страшно измученного человека.
****
Ей приснился остров в океане, на котором росла одинокая сосна. На той сосне, на золотых цепях висел дубовый сундук, окованный серебром. От порывов ветра старое дерево скрипело, сундук раскачивался, издавая какое-то странное ритмичное постукивание, типа, «бум-бум-бум-бум». Звук был негромким и ровным, как глухое рокотание набегающих на пустынный берег пенистых волн.
Василиса стояла под сосной и смотрела на сундук не в силах пошевелиться. Она не хотела здесь быть, не хотела видеть. Её пугало то, что находилось внутри сундука. Она боялась этого размеренного стука. Внезапно кто-то, подошедший сзади, положил ей руку на плечо. Девушка вскрикнула и обернулась. Позади нее стоял Вечник Кощеев с головы до ног закованный в золотые латы. Глаза его, подобно звездам, сияли ярким всепроникающим светом.
«Что ты здесь делаешь?! – от звука его голоса повеяло могильным холодом и леденящим ужасом, – Ты не имеешь права здесь быть. Уходи немедленно!» Кощеев поднял руку с мечом и с силой вонзил его в землю. Василису обожгла нестерпимая боль. Она закричала и проснулась.
***
На часах было без пяти минут семь. Скоро должен был зазвонить будильник. Ощутив холодный пот на лбу и приступ скручивающей боли в животе, Василиса выбралась из кровати и направилась в ванную приводить себя в порядок. Через пятнадцать минут свежая и повеселевшая, готовая к новым свершениям, Василиса решила позавтракать, но вспомнила о необходимости поговорить с бабушкой. Девушка прошла в гостиную, где на своем законном месте стоял переговорник. Водрузив блюдечко на специальную подставку, позволяющую держать его в вертикальном положении, Лиса крутанула яблочко, стукнула три раза в середину тарелки и громко произнесла: «Бабушка!». Яблоко бодро покатилось по окружности, послышался характерный звук соединения «Тр-тр-тр…», и через секунду в самой середине блюдца появилось улыбающееся лицо Ады Филипповны Ягабовой.