Чудо - из чудес
Шрифт:
Стаса, который стоял рядом, покоробило от этих слов.
К счастью, Лена не слышала их.
И, наоборот, сказала:
— Стасик, смотри, как здорово! Это наши самые первые семейные вещи! На вазу ты будешь посматривать во время работы над романом об античности. А из самовара мы станем пить и с благодарностью вспоминать Покровку!
Она, наконец, собралась последовать за Ником.
Но тут, потряхивая большим альбомным листом, к Стасу подошел Ваня.
— А вот
— Ну да… — не желая вдаваться в подробности, связанные с непреодолимыми трудностями ее создания, кивнул Стас. — А что?
— А то, что я уже придумал идею ее обложки, — сообщил Ваня и важно добавил. — Между прочим, идея по нынешним временам многого стоит, верно, Ник? Художников-исполнителей и прочих реализаторов хоть пруд пруди, а создателей оригинальных идей раз-два да обчелся… Вот, гляди!
И он развернул перед Ваней лист.
— Что это? — остолбенел Стас, увидев рисунок.
— Как что? — удивился Ваня. — Ленка мне по секрету сказала, что ты собираешься писать книгу под названием «Миг и Вечность». Так вот это — вырезанный из военного журнала, который прихватила Вика — самый что ни на есть настоящий истребитель «Миг». А это — показал он на старательно нарисованное небо со звездами и словно бы удаляющимся земным шаром — Вечность!
— Да… — услышав рядом сдавленный смешок Лены, с трудом удержался, чтобы не расхохотаться, Стас и, как можно серьезнее, сказал: — Действительно… это даже более, чем оригинально!
— Правда? – обрадовался Ваня. — Тогда — дарю!
— Ну, а я тебе…
Стас, кляня себя за то, что не догадался заранее купить свой подарок, достал из нагрудного кармана — тяжелый золотой «паркер» с огромным граненым аметистом, который стоил дороже всего золота, из которого состояла эта, выполненная всего в двухстах экземплярах, в честь юбилея английской королевы, авторучка — и протянул эту, главную премию на литературной олимпиаде в Лондоне, другу.
Тот даже толком не успел и понять, что это такое.
Ее тут же выхватила из его рук и со знанием дела восхищенно принялась разглядывать Виктория…
Особенно заинтересовал ее розово-фиолетовый, блестящий в первых лучах восходящего солнца камень.
Обмен подарками среди своих был закончен.
Лена, наконец, села в «Мерседес» Ника и помчалась одеваться на венчание.
Виктория наотрез отказалась ехать в храм.
«В конце концов, еще и позавтракать надо!»
И ушла в комнату мужа.
Огорченный этим обстоятельством Ваня махнул рукой даже на «Лексус».
Потеряв всю воинскую выправку, он направился вслед
за Викой.Быстро приготовил ей завтрак.
Попытался уговорить ее.
Но все оказалось бесполезно.
И вскоре теперь уже он, поторапливаемый своими родителями, вынужден был пойти к своей машине.
Опаздывать было нельзя.
До начала церковной службы оставались считанные минуты…
2
На какое-то время он даже потерял чувство реального…
В храме — куда Стас в дорогом, строгом костюме вошел вместе со своим, сразу ставшим каким-то другим, отцом; Будко-родителями; одернувшим пиджак, словно офицер китель перед парадом, Владимиром Всеволодовичем; посерьезневшим и ставшим самим собой без всегдашней актерской позы Молчацким, — снова до обидного было немноголюдно.
Правда, на этот раз с ними стало больше на несколько человек.
Да еще на клиросе, как и предполагалось, стояли, опираясь на трости и сидели в ожидании начала службы на стульях, старушки.
Стас, хоть и давно уже приучил себя, как это положено каждому православному человеку, не смотреть по сторонам в храме, в виде исключения, огляделся.
Лены еще не было.
Хотя исповедь должна была вот-вот начаться.
Наконец, дверь распахнулась, придерживая ее, вошел Ник и…
Следом за ним…
Стас даже ахнул, увидев ее в таком роскошном белом платье, с длинным, ползущим по мраморному полу шлейфом, лицо под фатой — Лена!
Вот уж поистине это было чудесное превращение Золушки в принцессу бала!
Все так и залюбовались ею.
Стас подошел к ней.
Лена взяла его под руку.
И они встали перед аналоем.
На звук открытой двери вышел отец Михаил.
Но — без Креста и Евангелия, как это делал всегда, выходя исповедовать прихожан.
Увидев Лену, он с явным одобрением покачал головой.
И дал понять знаком Стасу, что о времени он прекрасно помнит.
Но, как понял уже сам Стас, ожидает кого-то еще.
И точно.
Дверь вскоре снова открылась.
Но на этот раз более шумно.
И…
В храм за почти не изменившимся Григорием Ивановичем — просто бесконечным живым потоком потекли люди.
Сначала — дети…
От трех лет и до юношеского возраста.
Девочки в белых платьицах.
Мальчики в черных костюмах.
— Приютские! Еле-еле успели купить и пошить им все это! — шепнул Ник, вставая позади Стаса.
После детей храм стали заполнять — Стас глазам не поверил — уже взрослые юноши и молодые мужчины в одежде семинаристов.
Десять…
Двадцать…
Сорок…