Чтение онлайн

— Молния меня порази, это же… — проговорил кто-то за спиной у Мартина. Из ворот появились те двое, что приехали в повозке и стали спускаться по тропинке, ведущей к деревне. Один шел медленно, опустив голову, его руки висели вдоль туловища. Другой наоборот, жестикулировал и напрягал горло, стараясь перекричать голосящую женщину.

— Кара! — орал он. — Кара, бегом в замок! Господина привезли, он еле дышит! Ему все нутро отбило! Как бы не помер!

Мартин узнал его. Высокий, тощий как жердь, со светлыми, почти белыми волосами, которые постоянно висели, закрывая лицо как сосульки. Маркас, один из тех, кого сэр Уилмот забрал с собой, уходя к Серым холмам. Второй, с бородой и курчавой шевелюрой — Хеки. И женщину, которая все не умолкала, он тоже узнал. Нетта, мать Рори.

Обоих отвели в первый попавшийся дом, усадили поближе к огню, налили теплого питья. Хеки

осушил свою кружку большими жадными глотками, уставился в пространство пустым взглядом и не отзывался, когда с ним заговаривали, поэтому его оставили в покое и столпились вокруг Маркаса. Тот наоборот, не пил, только сжимал кружку обеими руками, как будто хотел согреться, и беспокойно стрелял глазами по сторонам.

— Кто ж знал, что оно так вот обернется, — говорил он мягким, каким-то испуганным голосом. — Нам сначала вообще сказали, что ничего делать не придется, что баронские дружины сами справятся, а мы, ополчение, так, на подхвате будем. Потом, как на побережье пришли, говорят — гоблины в монастыре засели, так вы только ворота вышибите, а там уж дружинники все остальное сделают. А чем ты ворота вышибать будешь, лбом? Я слыхал, мы должны были у Серых холмов еще какого-то барона ждать, он вроде с собой таран вез, или камнеметы, стену проломить. Не дождались, приказали выступать без него. А все равно потеряли день, пока искали, где у них там хоть какой завалящий лесок растет, чтобы деревьев нарубить, а стволы вроде как вместо таранов использовать. Первыми к воротам погнали каких-то мужиков, вроде из местных. Те долбанули раз, другой, а потом из монастыря, сверху откуда-то, как прилетит камень, с меня где-то размером! Ствол в щепки, троих этим камнем пришибло насмерть, еще двоим руки-ноги переломало… — Маркаса передернуло. — Все орут, кровища льется… А потом нашим ребятам говорят, мол, вперед, выносите ворота. Его милость барон говорит, не бойтесь, мол, вас лучники прикроют, не дадут им высунуться. У меня поджилки затряслись, а что делать? Стали мы дурой этой в ворота колотить, и вроде даже как действительно лучники им прицел сбивали, потому что еще несколько камней прилетели, да все мимо. А потом…

Он трясущимися руками поднес кружку с дымящимся питьем ко рту, но так и не сделал ни одного глотка.

— Ворота сами распахнулись, и эти твари как ломанутся! Один, самый здоровый, впереди, с боков его двое прикрывают, за ними еще четверо… Мы струсили, врать не стану, а кто бы не струсил? Эти орут, с клыков пена летит, секирами и дубинами этими своими машут! Мы врассыпную, кто успел, а кто нет, вроде Никэла и Джокки, там у ворот и полегли. Джокки в спину уже дубиной досталось, его в воздух подняло, шагов на пять вперед бросило, он и не встал больше. Сэр Уилмот сам к нам на помощь бросился, за ним баронские дружинники, так гады эти успели назад за ворота убраться. И так вот до вечера вроде как в игру дурацкую с гоблинами играли — наши пытаются ворота вышибить, они вылазку делают, дружинники кидаются в бой, а они огрызаются, огрызаются — и назад.

Наутро слух прошел, мол, ждем этого, с камнеметом, должен к полудню подойти. А гоблины тут как раз переговорщиков выслали. О чем они там разговаривали, не знаю, только наши довольные ходили, шептались, что вот, мозги гоблинам морочим, время тянем, а потом подвезут камнемет и как жахнем по ним! — он невесело усмехнулся. — Только не поверите, а не мы одни такие умные оказались. Подвезли эту дуру, гоблины ее увидели и сразу все наши требования вроде приняли. Дайте времени, говорят, до вечера всего, чтобы собраться и богам нашим помолиться, а потом все к вам безоружными выйдем и в плен сдадимся. Бароны и согласились, даже камнемет собирать не стали. А потом, день уже к вечеру клонился, кто-то как заорет — смотрите мол, в море! Мы глядим, а там змеи их на горизонте, с десяток, не меньше…

— Разгромили нас, — вдруг подал голос Хеки. Говорил спокойно, тихо, все еще смотря в пространство пустыми глазами. — Никто не успел даже сообразить, что происходит. Наши бросились строить дружины, собирать эту штуку, а тут эти из монастыря снова стали швырять камни. Камни… глыбы целые. Из стен они их выламывали, что ли. Сам видел, дружина в квадрат построилась, пики выставила, а по ней как прилетит… А потом еще сотни три высадились на берег, и все. Наших все равно больше было, только какая разница, если гоблинской секире все равно, что рубахи наши, что стеганки дружинников, что рыцарские кольчуги. А у этих гадов у самих шкура такая толстая, что никакой брони не нужно.

Он прерывисто вздохнул.

— Под конец гоблины, что засели в монастыре, снова ломанулись наружу,

на этот раз всей толпой, и очутились мы между наковальней и молотом. Все стали разбегаться. Сначала побежало ополчение, потом баронские солдаты. Те старались хоть как-то сопротивляться, только это им мало помогло. Сэр Уилмот пытался на гоблинов, что за нами гнались, кинутся, чтобы, значит, мы уйти успели, его дубиной с коня сшибли. Рори вон тоже… полез его щитом закрывать, так его вместе с этим щитом надвое и разрубили…

Кружка выпала из рук Маркаса и разбилась, а он сам беззвучно зарыдал, раскачиваясь и вцепившись себе в волосы.

Приближающийся отряд первой увидела Рона. Может потому, что в компании деревенских детей, которых приставили следить за свиньями, она была самой высокой, выше любого мальчишки. Может, потому что в этот момент Мартин и остальные были заняты тем, что пытались разнять двух здоровенных боровов, пока те не покалечили друг друга своими желтыми изогнутыми клыками. Справиться с этими тварями, огромными и прожорливыми, заросшими длинной черной шерстью, было нелегко — нрав злобный, шкура толстая. Обычные хворостины их не брали, приходилось лупить боровов по бокам палками и вовремя отскакивать, чтобы те не достали огрызаясь. В самом начале, когда гоблины только обустраивались на захваченных землях и пригнали с побережья стадо, нескольких не слишком проворных пастухов свиньи ранили; двоих или троих даже убили.

— Назад! Назад! — Мартин приподнялся на цыпочки и изо всех сил стукнул борова по хребту. — Отойди от него, кому говорю! Вот же скотина тупая…

Тот скосил на мальчика налитый кровью глаз, злобно хрюкнул, сделал пару шагов в его сторону, но потом остановился. Мартин облегченно вздохнул. Лечи и Тэд вроде бы справились с другим боровом, так что на этот раз пронесло. Недосчитайся фюльдинг Орм хоть одной головы в своем стаде, головы полетели бы у всех четырех пастушков.

Первые несколько седьмин после разгрома на побережье Мартин не находил себе места — он ожидал, что не сегодня, так завтра зазвучат трубы и с востока покажется войско Восточного предела, может быть с самим королем во главе. Не может же владыка Карлейна допустить, чтобы гоблины захватили пусть даже совсем небольшую часть его земель! Конечно нет, говорил он себе. Совсем скоро вдалеке запоют рога, послышится топот сотен копыт и поступь подкованных железом сапог, и на северо-запад мимо Вересковиц пойдут бароны со своими дружинами, рыцари с ополчением, королевская гвардия, и…

Вместо армии потянулись вереницы беженцев из восточных баронств королевства и соседнего Мида. Бедняки, оборванные и грязные, зажиточные горожане и даже дворяне, после дней пути по раскисшим от осенних ливней дорогам такие же оборванные и грязные, все, как один растерянные и перепуганные, словно сами еще не до конца верящие в то, что им пришлось бросить насиженные места. Рассказы у всех были примерно одинаковы — гоблины высаживались на побережье, но на этот раз не уплывали, разграбив какую-нибудь деревеньку или монастырь, а разбивали укрепленные лагеря, дожидались подкреплений и двигались дальше вглубь королевства. Высланные против них войска захватчики громили быстро и жестоко.

— Там в каждой стычке трое наших на одного гоблина приходится, — горько усмехаясь и качая головой сказал один из беженцев, одетый в то, что когда-то было украшенным золотой нитью зеленым камзолом, а теперь ставшим грязной мокрой тряпкой. — Только мы уже сколько веков заплываем жиром, разве что иногда на турниры выезжаем железом побряцать. А они все это время между собой воюют. Клан на клан, ярлунг на ярлунга. Вот и бьют нас сейчас, как хотят…

Почему гоблины нарушили данную клятву и напали на южные королевства после стольких столетий мира, никто сказать не мог. Может, истощились и так немногочисленные плодородные земли и наступил голод? Начать войну приказали их дикие темные боги, как объяснял проходивший через деревню монах из братьев Чистого неба?

Беженцы не задерживались надолго и уходили дальше. Те, кто поумнее — через соседнее королевство Авлари в Убру, остальные на юг в Эйрию. Так сказал сэр Уилмот, когда немного пришел в себя. Удар гоблинской дубины переломал ему ребра, и он не мог толком вздохнуть, говорил шепотом, короткими рубленными предложениями. Авлари гоблины захватят за седьмину, а захотят, и до Эйрии доберутся. Разве что об Убру могут себе зубы обломать. Подчинить себе танов в их горных замках когда-то оказались не под силу предкам короля Ройса, и Убра вошла в состав их державы после долгих переговоров, сохранив большую часть своих законов и обычаев.