Чистилище
Шрифт:
Эрик смотрел на измождённые лица мавров. Он говорил всё правильно, но голод искажает восприятие действительности. Эрик обещал им благополучие через шесть-семь месяцев и не все переживут это время. Бил предлагал насыщение сейчас и инстинкт этих людей склонял на его сторону. Да и было у них оправдание: Бил был с мечом и его окружали люди с арбалетами, а кинг стоял на коленях и помочь они ему уже ничем не могли. Поэтому никто не пошевелился и не сказал ни слова. Но и Била открыто тоже никто не поддерживал и это его очень злило, как и упрямство кинга. Он поднял свой меч и злобно прошипел:
– Ты отрекаешься или нет?
Кинг склонил свою голову, подставив шею. Удар - кровь брызнула на Джессику, она закричала и бросилась к обезглавленному Эрику. Бил переступил черту и намерения
– Успокойте её и тащите в апартаменты. С ней мы поговорим потом, когда разберёмся с белыми.
Джессику связали, затащили в квартиру кинга и бросили на кровать. В это время трое бунтарей подтащили связанного Саху к Билу. Жена Сахи вцепилась в одного из них и тот со всех сил ударил её прикладом арбалета в лицо, мулатка упала без сознания на пол. Бил передал меч одному из повстанцев. Тот сперва замешкал, но Бил ударил его рукой со всего маху в лицо. Повстанец неумело ударил лежащего на спине Саху мечом, метя в левую часть груди, но меч вошёл не глубоко и где-то ниже сердца. Саха дёрнулся, но даже не потерял сознание, а продолжил свои потуги разорвать ремни. Тогда Бил ещё сильнее ударил незадачливого подчинённого, сам выхватил меч и всадил его Сахе прямо в сердце.
– Умри!
Жена Пахи Сара, до этого хлопотавшая около раненной сродницы, увидела это. С кухонным ножом, почему-то оказавшимся у неё в руке, она бросилась к Билу. Уже в момент удара, Бил повернулся к ней и поэтому клинок, направляемый в спину слабой рукой, вошёл ему в левое плечо. Машинально он выставил меч, на который напоролась женщина, а потом упала и осталась лежать рядом с Пахой.
Это убийство не входило в планы Била. Теперь вообще всё шло не так, как ему виделось в его грёзах. И всё из-за этих придурков, которых он привлёк к участию в перевороте. Не смогли с первого удара убить белого, не смогли остановить эту бешеную с ножом. Он чувствовал, как нарисованный им самим величественный образ любимого народом нового кинга становится кровавой карикатурой. С этим нужно было быстрее кончать.
– Теперь малого, - Бил кивнул на Хынга.
– Подождите минуточку, - неожиданно подал голос безногий. Он обратился к нему не злобно, но и не заискивающе, с каким-то деловым спокойствием: - То, что вы делаете, - безусловно плохо, и я не в силах этого остановить. Но, если вы убьёте этого мальчика, то не сможете найти оправдания не перед кем. Во-первых, он – лесник, представитель иной людской расы, находившейся в ещё худшем положении, чем до этого было у вас, мавров. К тому же он - ребёнок и никакого отношения к Республике не имел. Поэтому этому убийству у вас не найдётся никаких оправданий. Отпустите мальчика. А вот я – действительно белый, и я в ваших руках.
Вячеслав сам подполз к Билу и лёг у его ног на спину. Посмотрев в потолок, он перекрестился, улыбнулся мавру и спокойно сообщил:
– Я готов.
Бил жалел, что дал говорить этому профессору. После таких слов казнь этого узколицего мутанта действительно будет выглядеть, как просто убийство без мотива и оправдания. Да и после смерти этой бешеной ему нужно хоть немного поднять свой рейтинг в глазах будущих подданных. Он брезгливо переступил через Вячеслава, бросив в сторону:
– Ладно, малый пусть живёт. А ты, Джерри, прикончи профессора.
Джерри не смог убить Вячеслава мечом – всё таки это требует больших нервных усилий. Он вскинул свой арбалет и сделал трусливый выстрел. Когда профессор умер, случайно посмотрел на свою отличницу-дочь, заходившуюся в беззвучных рыданиях, и вспомнил как ещё месяц назад с гордостью выслушивал отзывы убитого им профессора об успехах в учёбе его маленькой смышлёной Эмили.
Уже подходя к квартире кинга, Бил выкрикнул:
– Приберите здесь, подготовьте всё к коронации и большому пиру. Откройте склад и тащите все запасы. Пусть люди едят и набираются сил. У нас много дел – весь Муос у наших ног.
Когда-то они станут себя за это ненавидеть, но сейчас весть о близком пиршестве вырвала из голодных людей восторженные возгласы. Чтобы не раздражать приглушённую голодом совесть, они быстренько убрали трупы и засыпали песком залитый кровью пол. Потом вскрыли склад
и потащили оттуда семенной картофель, последние свиные окорки, бутыли с медицинским спиртом, зерно и даже мешки с маковыми зёрнами. Скоро зашипят чаны с картофелем и они будут есть, пить и веселиться до утра.Воспоминания о том, что произошло до этого пира будут пытаться достучаться до их душ, но им есть уже чем парировать эти досадливые мысли. Что с того, что убит Кинг-Эрик? Может быть и прав Бил - не таким уж тот был хорошим правителем. Сам Бил молод, силён, вместо многих месяцев голода предложил им не такой уж плохой вариант. Погибнуть в бою с бывшими притеснителями куда почётней, чем сдыхать от голода. Да и чего гибнуть, собственно? Их ждут впереди только победы да столы, забитые трофейной едой. Эти белые? Так их и вовсе жалеть нечего, если вспомнить, сколько уж они зла натерпелись от белокожих в своё время. Подумаешь, учили детей, учили защищаться. Неплохо и без них когда-то справлялись. А гибель Сары вообще было случайностью и самообороной Била, он её явно убивать не хотел – сама виновата, что с этим белым связалась да ещё и с ножом на нового кинга бросилась. Джессика? Врач она неплохой, но её то Бил точно убивать не собирается, он с малолетства её обхаживает и если б та на королевское ложе не позарилась, то и не было б с ней этих неприятностей. Будет она их лечить, как раньше лечила…
Входя второй раз в квартиру кинга, Бил волновался больше, чем в первый. Джессика лежала на кровати и не шевелилась. Он даже испугался, не убили ли её, пока тащили сюда. Он присел на кровать, положил руку на её тёплую спину и убедился, что женщина жива. Она не пошевелилась, и он расценил это как данный ему шанс.
– Джессика, я с детства был в тебя влюблён. Может быть, всего этого и не было б, если б ты не вышла за него. Ты – главная причина того, что случилось сегодня. Всё это – для тебя, нравится тебе это или нет. И вот, что я тебе скажу. Ты была верной женой кинга Эрика. Теперь кинга Эрика нет и ничто не мешает тебе стать женой кинга Била.
Джессика молчала и не шевелилась.
– Для тебя ничего не изменится, кроме того, что муж твой станет ещё моложе. Я обещаю тебе жизнь настоящей королевы. Я заставлю всех ползать у твоих ног. Я знаю, что ты жить не можешь без медицины, так вот твой лазарет станет самым главным местом в нашем Королевстве.
Джессика молчала.
– Ты беременна и обещаю объявить этого ребёнка своим наследником… Может быть, ты думаешь о Тине? Я её никогда не любил и женился от тоски по тебе, когда ты училась. Думал, что она сможет мне заменить тебя – не смогла. Её я отпущу, она не будет нам проблемой.
Джессика молчала.
– Ответь, Джессика, ты согласна? Ответь, не мучай меня, я ведь тебя так люблю!
Джессика ответила каким-то мёртвым голосом, от которого Билу стало не по себе и он даже одёрнул руку от её спины, как будто ошпарил её:
– А если я скажу «нет», что будет?
Бил не был готов к этому вопросу. Он долго думал, что сказать и наконец ответил, стараясь придать своим словам чем больше мягкости:
– Я не смогу тебя отпустить - ты должна это понимать. Через пол-часа я стану кингом. И если я тебя отпущу, все поймут, что ты мне отказала. И это сильно ударит по моей репутации. Да и не смогу я больше видеть тебя иначе, как своей женой. Мне будет очень больно, но я просто не смогу тебя оставить живой, если ты мне откажешь…
Бил снова положил свою руку на спину Джессики, та не пошевелилась.
– А ведь ты мне в детстве нравился, Бил. Помнишь наше первое и последнее свидание? Как я радовалась, когда ты предложил мне встретиться в мастерской наедине после отбоя. Как я рисовала себе эту встречу с самым умным и красивым мальчиком Резервации! Действительность оказалась куда пошлее – без слов ты полез ко мне и начал цапать, не обращая никакого внимания на мои протесты. А ведь мог и изнасиловать, не дай я тебе такой отпор. После этого ничего, кроме отвращения, твой напыщенный вид у меня не вызывает. Ты грязное и самодовольное животное, и иначе я к тебе относиться не стану. И молчать я не буду – я буду кричать всем, кто ты есть на самом деле.