Четырнадцать
Шрифт:
Не заладилось и с искусственным освещением. Пани Валенса принесла из дома уже зажжённую свечу и посеменила к яблоне. На втором шаге ветер, чтоб ему пусто было, свечу, как её пани не прикрывала рукой, задул, и белое снизу (сверху шаль тёмная накинута) привидение прокричало плаксивым голосом:
— Здроващь, Марыйо, ласки пэлна, Пан с Тобон…
Прокричало и назад посеменило.
Касьян решил сам наведаться к яблоне и посмотреть, что творится, по дороге под телегу заглянул и верёвку, что крепила арбалет, с собой прихватил. Вдруг понадобится татей вязать. Навстречу ему с другой молитвой грузно шагал Сбышек. И сам за сотню кг явно весит и Вавель
Под яблоней тоже не лучше, не, тела троих татей видно, дядьку в срачице видно, меч изредка в лучах звёзд посверкивает… Нда, а вот чего с татями не видно, то ли все живы, то ли не все. Света явно не хватало.
— Верёвка у меня есть, который самый борзый? — показал дядьке верёвку Коська.
Нда, показал, не то слово и действие. Пришлось нащупать руку ратника и сунуть ему верёвку. Родич принял и остался стоять.
— И?
— Сейчас пани свечу принесёт.
— Не принесёт. Ветер. Нужно нести их в сени, там разбираться, но, чтобы они по дороге не выкинули чего…
— Чего выкинули? — тормознул вой.
— Ай. Оружие. Нужно обыскать, вдруг ножи есть, ты его потащишь, а он тебе нож в пузу. Нужно обыскать и самого здорового связать — верёвка одна.
— Добро, — дядька мечом располовинил верёвку и один конец племяшу сунул.
Коська с опаской склонился над татем ближайшим, который это по счёту из им подстреленных, он не знал, да и не важно. Первым делом сапоги проверил, нет ли ножа засапожного. И нет. Сапог нет. Вместо них опорки. Ботинки из кожи без каблуков и со швом посредине. Вроде бы, постолы называется. В них нож не сунешь. А вот на поясе был нож. Что-то типа финки в кожаных ножнах. Коська нож вынул ремень перерезал и им и связал за спиною руки татю. Рядом с раненым лежал арбалет, и его парень ногой подальше отодвинул. При всех этих манипуляциях разбойник признаков жизни не подавал, а вот когда его парень перевернул, чтобы руки связать, то еле слышно простонал. Жив значится курилка.
Дядька в это время скрутил своего и там стоны были явственно слышны. У третьего очутились одновременно. И слава богу. Бандит оказался в сознании и никакие важные члены повреждены, судя по всему, не были. Когда дядька на секунду раньше к нему приблизился, сволочь эта выхватила нож и попыталась и без того порванную уже срачицу дядькину ещё и ножом продырявить. В живот метил, антихрист. Коська успел только на руке повиснуть. Его веса чуть не хватило, и дядька вскрикнул. Но до печени или других полезных для здоровья органов клинок не достал, и Савелий ткнул кулаком в рожу противную (А какая рожа может ещё быть у татя?).
Коська же пойманную руку назад теперь заворотил и выбитому из сознания бандиту умудрился на спину залезть. Точнее, на шею усесться, задом наперёд. Вторую руку подтянул дядька и они вдвоём скрутили эту сволочь.
В это время к ним и подоспел староста дядька Козьма с настоящим смоляным факелом.
— Что тут у вас?
— Посвяти, — ратник разорвал на животе сорочку, маленькое красное пятнышко обнажая. Всё же Коська вовремя успел за руку схватиться, и дядька ещё и отпрянул, должно быть, даже брюшину не пропорол бандит, так кожу поцарапал,
по крайней мере, так это смотрелось в мигающем неровном свете факела.— Потащили их в сени, нужно осмотреть, да расспросить зачем и по чью душу приходили, — дядька Савёл он командиром у ратников не был. Рядовой вой в княжьей дружине, но тут среди пацана и старосты был наиглавнейшим главнюком. Не с вопросительными интонациями произнёс, а с повелительными.
— И? — Коська хотел было сказать, что в нём бараний вес и он этого… этих совсем не щуплых и не хилых мужиков не унесёт сразу троих, пупок развяжется.
— Кхм, — дядька не дурак, — бери, Козьма, за ноги вон того крайнего, я за шиворот возьму, а ты Касьян вот держи нож, этих карауль.
Уже в доме, точнее, в сенях терема, осмотрели всех татей на предмет лишних отверстий. Первый, которого Коська связывал был точно нежилец, стрела попала в солнечное сплетение и впилась чуть не на всю глубину. Отходил в адские чертоги душегуб.
Второй, которого спеленал ратник, ненамного дольше на этом свете задержится. У него пробито левое лёгкое, оттуда пузырики кровавые пузырятся и из рота пузыри красные лопаются. Даже и не стонет уже. Загибается.
И только третий, самый резвый из татей, ножиком срачицу дядькину продырявивший, ворочался и грозился всех убить и один остаться.
— Князю утром передать надо… — ратник окончил осмотр троицы и скорее себе, чем зрителям выдал вердикт.
— Может его спросить, где у них дисло… где обитают в городе?
— На дыбе у князя всё расскажет.
— Мне тут мысль одна пришла… — Константин Иванович вспомнил одну книгу, в прошлом — будущем прочитанную, где чтобы разговорить преступника, использовали его умирающих или даже уже мёртвых подельников, — Дядька Севёл, пойдём выйдем на крыльцо, расскажу, что придумал.
— Так князь Остей за самоуправство не прогневается ли? — ратник выглядел бы растерянным, если бы выглядел. Ночь всё продолжалась и выглядел он простым белым пятном, ни лица не видно, ни выражения на нём.
— Всё одно помрут к утру. Без пользы помрут. Не получится, так пусть князь и занимается, а получится, то уже с готовым результатом придёшь, — подтолкнул к положительному решению дядьку парень.
А зачем ему? Любит людей убивать? Не. Любит мучить людей? Садист? Точно нет. Азарт боя не схлынул? Наверное.
— Добро, пойдём, племяш, спробуем твой способ языки развязывать.
Зашли они в тускло освещенные двумя восковыми свечами сени и стал ратник, как актёр совсем-совсем провинциального театра, свою роль отыгрывать. Бездарь, так и хотелось Коське сакраментальное «Не верю» сказать.
— Где вы обитаете в Менске? Где ваш дом? — грозно сверкнул вой очами на того татя, что ему любимую срачицу порвал и кровью испачкал.
— Бог подаст, — хохотнул детина. Не так чтобы больше Сбышека, но точно крупнее Савелия был разбойник.
— А мы сперва твоих другов спытаем, — ой халтура, даже детские утренники проводить дядьке Коська не доверил бы.
Они с Коськой вытащили из сеней на крыльцо того бандита, что получил арбалетную стрелу в Солнечное сплетение. Там, на свежем воздухе и осенней уже прохладе под утро, дядька сунул нож татю в рану и побередил её. И ни ответа, ни привета.
— Кричи: «Где ваше логово»? — напомнил застывшему актеру парень. Как же, всё не по плану пошло. Издох болезный.
Дядька прокричал. Ой, фальшиво. А Коська заорал. И так пару раз. Пытка.