Чтение онлайн

— Правильно, но сейчас больному можно и побольше. Плох совсем. Если до утра доживёт, то хорошо. Твой настой из хвои только утром же готов будет. Доживёт ли до утра? Ладно, пусть бог им занимается, а мы тобой займёмся. Ложись вон на лавку у стола и глаза закрой, проверю я, есть ли в тебе сила лекарская.

— А камень не нужен? Бабка Ульяна меня на каком-то специальном камне проверяла, — укладываясь на лавку поинтересовался Касьян.

— Мне не нужен. Лежи и не шевелись, и не болтай.

Язеп положил одну руку Коське на лоб, вторую на грудь. И сидел так довольно долго. Потом парень почувствовал, как

и грудь, и лоб начинают греться, пока аж горячо не стало, не ожог, конечно, но терпеть уже невмоготу стало и Коська дёрнулся. Хельг руки снял и хмыкнул.

— Горячо! — констатировал парень, поднимаясь с лавки.

— Горячо, — эхом откликнулся хельг, — Это хорошо. Вот, что, Касьян, я хотел взять ученика давно, даже в монастырь ходил смотрел в прошлом годе парнишек. Слабы. У одного был хороший дар, но сам он мне не понравился, забитый какой-то, неряха к тому же и сопли текут. А сейчас тебя проверил. Тебя возьму учеником. Дар чуть поменьше у тебя, чем у того неряхи, а может и вровень. Хотелось бы чуть больше, но питьё есть, попьёшь, чуть поднимется и ещё есть другие способы. Так, что, считай себя отныне учеником моим.

Коська метаморфозе во второй раз за сегодня порадовался. Только вечером переживал, что жизнь пошла под откос, а тут одна удача за другой.

— Жить будешь в людской, тут нет места, — развёл руками в стороны лекарь.

— Мы с дядькой… дядька вчера дом большой в городе купил. Может я лучше там жить буду?

— Дом — это хорошо. Давно мечтал о доме. Но куда? Всё время при князе надо находиться. А ты живи пока. Приходить будешь с петухами и уходить на вечерней заре. Да и переоденься. Не люблю красный цвет. Синие себе купи и портки, и рубаху, и сюрко. Да и плащ тёплый. Найдёте денег, али дать? Вот сегодня же сходи на рынок с дядькой. Дядька-то кто?

— Ратник Савёл из княжьей дружины. Найдём денег.

— Савёл, Рыжий что ли? Похож.

— Не, не Рыжий. У дядьки чёрные волосы, каштановые. Невысокий плотный такой. Волосы у меня от матери и деда. Он батюшкой был у нас в селе.

— Ага, из поповичей. То-то смотрю и говор непонятен немного, но разумен весьма, и слова греческие и латинские вставляешь. Знаешь эти языки?

— Точно! Аспирин! Ему надо дать отвар ивовой коры или ростков малины. Кровь нужно жидкой сделать! — вспомнил при упоминании латыни, что тёще кардио-аспирин выписали.

— Аспирин? Не слышал, а отвар ивовой коры уже дал. Велики же твои познания, даже удивительно. Болезнь редкая, а ты столько снадобий против неё знаешь. Так что с языками? Аспирин — это латинское слово?

— Латинское. Составное. От лобазника. Дед его так называл.

Язык греческий Коська учить начал. Зелееварец Константин его немного знал, и весь месяц последний скудными знаниями с Коськой делился, по просьбе парня. А латынь? Нет не учил, не медицинский заканчивал, а танковое училище, но в русском языке в двадцать первом веке столько языков намешано, что сотня другая литинских слов точно есть.

— Учу понемногу. Зелееварец брат Константин из Свято-Богоявленского мужского монастыря у меня жил больше месяца летом, учил меня.

— Не знаю такого. Нет там такого брата. А сейчас он где? — вот не поймёшь с этими прибалтами, удивляется он или пофиг ему на этого брата Константина, так разговор поддержать.

— Утром у

нас в купленном дому был. А сейчас не знаю. Может в монастырь ушёл.

— Учиться надо. Я тебя буду латыни учить. Греческий сам плохо ведаю. Если сможешь, продолжай у брата Константина учиться. А сейчас ступай на рынок. Смотреть не могу на твои красные одежды.

Дядька Савёл нашёлся в гридницкой. Шёл обед, ну, наверное, хоть по времени и рановато немного. Народ сидел за столом, уплетал те самые пирожки с курятиной и квасом, судя по запаху, запивал. Просто перекус? Человек двадцать. Это сколько же нужно тех пирожков выпечь. Ох и тяжёлая работа здесь у кухарей.

— А, Касьян, вот ты где, ну, что обустроился на кухне? — увидев племяша, замахал ему руками обеими дядька.

— Взяли татей? — это гораздо больше сейчас интересовало Коську, чем мнимое обустройство на кухне.

— Взяли, да не всех. Один утёк. Третьяк этот самый. Разбил рожу Карпу и через кусты к реке ломанулся и прыг туды. Пока мы добежали, он уже на той стороне был. Там плотик был, детишки видимо играли, зацепился за него и переплыл. А мы пока лодку искали он и скрылся в лесу, — всё время расстроенно махая рукой с зажатым в ней пирожком, сопровождал свой рассказ ратник.

— Плохо, — хорошо-то, как, теперь точно будет на кого свалить, если его к этому кладу бандитскому станут привязывать.

— Знамо дело, князь Остей Дмитриевич ещё не знает. Ох, прогневается. Ох, прогневается, — опустил и руку, и голову дядька.

— Дядька Савёл, меня княжий лекарь Язеп в ученики взял и велел сходить мне с тобой прямо сейчас на рынок и одежды синие купить, не нравится ему цвет моих.

— Вона чё?! Учеником?! В синем будешь ходить? Вона как?! Бывает же? Брат Константин помог? Да как же это? Лекарем у князя? Ох, высоко взлетел ты, племяш.

— Рынок, — напомнил родичу парень.

— Так князя ждать треба.

Дядька оглядел ратников — соратников за столом, как бы ища у них совета.

— Не можно без дозволения князя, — веско припечатал тот самый Фрол, десятник всё же, наверное, не тянула эта дружина на сотню.

— У меня синяя рубаха есть. Новая почти, чуть великовата парню будет. Роста-то мы одного почти, а вот в плечах жидковат у тебя племяш. Но на рынке не купить сейчас. Там только местные, нужно воскресения ждать, из Полоцка купцы пожалуют, ярмарка будет, — говоривший ратник был страшен. Через всё лицо шёл красный шрам от меча или сабли татарской. И нос был перерублен и сросся криво. Верхняя губа тоже была разрезана и тоже срослась хреновенько, про такие и говорят — заячья губа. А плечи и впрямь широки.

— А тебе, Сенька, что не надо рубахи? — дядька картинно так развёл руками.

— Мала мне. Я её с немчина снял, отстирал, надевал пару раз, но в плечах чуть жмёт. А парню твоему нормально будет. Чистый шёлк. Три гроша прошу.

— За старую рубаху три гроша!

Не подрались, но сошлись на двух грошах и пяти пражских малых парвусах. Потом нашёлся ещё один ратник, что решил синие штаны — порты продать. Ну хоть эти не с трупа сняли. Эти здесь еврей пошил. И не из шёлка, хорошее сукно. Продавал же их вой по странной причине.