Чтение онлайн

Лекарь откинул травки в сторону очага и стал пальцем тыкать князю в колено. Термин есть красивый — пальпировать. Но Скиргайло красоту термина не оценил. Он заорал.

— Касьян, иди сюда сначала пролечим. И не жадничай, нужно всю силу сейчас отдать. Плохо у князя с ногой.

Князь слышал про плохо, но всё же воином был и только зубами проскрипел.

— Лечите.

Зелёное пламя заплясало над руками Язепа, который тот наложил на ладошки Коськи.

Как тут энергия лечебная, если продрог, до самого позвоночника и желудок целый день пустой к этому же позвоночнику прилип.

Видимо Коська отрубился. Так

как следующим воспоминанием стало то, что ему в руки суют кружку деревянную, от которой чем-то лесным и вкусным пахло. Смородиновым листом так точно. Ещё чем-то? Может душица. И пар идёт. Горячее внутри. Через дерево не ощущается, только по пару и можно определить, что большой глоток, который хотелось сделать, и нельзя как раз.

— Малины с таволгой тебе заварил. Жар у тебя ночью был, простыл.

Язеп выглядел тоже плохо. Осунулся. Мешки и сеточка морщин под глазами. Нет, в избе сильно светлее не стало. Ставни открыли и видно, что на улице уже рассвело, но что там в это окошко света попадает. Может и из-за этого лицо хельга старше выглядит.

— Ты, Касьян просыпайся, сейчас уже выезжаем. Давно дядька твой бегает, всех поторапливает. В городе пожары ночью были. Кричали. Вороньё стаями крутится. Не к добру. Думают все, что погоню могут выслать.

— А как нога? — чья нога уточнять не надо. Как там в «Берегись автомобиля»: «Это нога у того, у кого надо нога».

— Не знаю. Темно тут. Вот выберемся на свет и посмотрю. Жар и у князя.

Тут в избу ввалились ратники и под скрежет зубов выволокли Скиргайло свежим воздухом подышать. Следом и Язеп пошёл, а Коська на секунду задержался. Он впервые увидел хозяйку. Она окружённая тремя детьми, которых прижимала к себе, тихо плакала в углу, а за ней и дети. И плакали даже не тихо, а беззвучно. И дети беззвучно.

— Хреново это! — пробурчал себе под нос Касьян и полез наверх.

Там князя Полоцкого грузили на телегу ратники, и сено ему под попону подбивали. А хозяин двора стоял рядом, гладил запряжённого в телегу неказистого конька и тоже беззвучно плакал, слёзы прямо капельками в бороду стекали.

Дядька Савёл что-то бурчал недовольному Скиргайло Ольгердовичу, а стоящий рядом Остей, поджав губы, мял подбородок свободной от латной рукавицы левой рукой.

— Сгинут же. Нужно заплатить…

— Ничего…

И тут Коську перемкнуло. Понял он отчего все хозяева в слезах. Продразвёрстка, мать её. Но те от бедности, а у этого два десятка мешков серебра и злата.

— Главное богатство князя, не куны, не злато, а люди! Если этому крестьянину не заплатить двойную цену за лошадь с телегой и за постой с учетом того, что мы тут съели, то он умрёт с голоду. И будет перед смертью проклинать тебя Скиргайло Ольгердович. И наш православный бог услышит. И твои ложные боги. А ещё мужику этому я секретное слово скажу, чтобы проклятие точно до бога дошло. Сдохнешь от Гангрены. М… Это дочь греческого Бога Смерти. Антонов огонь по-нашему. (ГГ ошибается дочь Асклепия — Гигея. От её имени произошло слово Гигиена).

– Чего! — князь привстал на локтях и уставился на пацана, но тот глаза не отвёл, а смотрел и начинал рот в усмешке кривить.

— А если заплатишь хорошие деньги, то пахарь этот будет тебя славить, а это и соседи услышат и твои боги и его бог. Соседи расскажут другим, какой у нас справедливый и благородный князь. И не будет бунта в следующий раз. И ещё князь… Ай, слушай уж. Все братья твои православные. Один ты язычник. Принял бы веру и не было бы бунта. В чужой монастырь со свои уставом не ходят. На сотни вёрст во все стороны все православные. Всё княжество твоё православное… Ай. Не дёргай меня, дядька. Кто ему ещё правду скажет. Остальные-то побоятся.

Дергали не только дядька, но и Язеп и князь Остей даже.

— Минто, — князь ещё минуту смотрел на Коську, а потом глаза отвёл и подозвал ключника, присоединившегося к ним у конюшни, — Минто, заплати смерду за всё. Сполна заплати. Поехали, пока эти православные не прибыли сюда, нужно быстрее до

брода добраться.

Коська хотел идти на коня садиться, но Язеп его дёрнул за рукав:

— Ты лошадью правь, я рядом с князем тоже в телеге поеду. Коней позади прицепят.

Сев задницей прямо перед макушкой Скиргайло на телегу, Коська первые минуты неуютно себя чувствовал. Зря полез с «умными» советами. И не только не в коня корм. Где он — голь перекатная… м… ну ладно не совсем голь, но смерд, и где брат Великого князя Литовского и, по существу, второй человек в огромном по нынешним временам государстве. Возможно, и самым большим в Европе. Но вот они выехали из деревушки этой, в которой четыре двора, вот проехали километр вдоль Двины, и вот даже по броду на южный берег перебрались. А Скиргайло молчал и даже нож парню в спину не всадил. Постанывал только, когда не самый лучший в мире возчик, то на камень наедет, то в ямку бухнется, телега без рессор. Да сейчас ни одной кареты с рессорами нет, не додумались ещё до такой нужной вещи. Так телега без рессор и каждый камешек, каждая ямка отдавалась болью в ноге князя Полоцкого. По скрипу зубов и стонам можно было сосчитать, сколько раз Коська на препятствие наехал.

Увидеть лицо князя Коська не мог, это надо было полностью развернуться, да ещё нагнуться над болезным, но зато лицо сидящего рядом и как раз всё время оглядывающегося на князя хельга парень отлично видел. И лицо того мрачнело. Запустили с ногой Скиргайло его лекари или лекарь, умышленно ли или по незнанию, но та самая гангрена, которой Касьян князя напугал явно приближалась.

Долго ли коротко ли дорога тянулась вдоль берега Двины, но наконец она въехала в лес. Не тайга, одно дерево от другого на приличном расстоянии, но лес. Ветер до этого пронизывающий до костей здесь унялся, не тепло, но хоть колотун не бьёт.

— Стойте! — закричал дядька Савёл и привстав на стременах, чтобы все его видели, и дальше стал кричать, раздавая команды.

Коська прислушался. Дебил. Его дядька не дорос ещё до должности, на которой оказался. Он не выслал разъезды вперёд и назад, только по два человека в караулы пешие назначил. Как и не озаботился определиться у кого есть луки и арбалеты, чтобы сбить их в один отряд, потом ведь будет сподручнее готовым отрядом командовать, если на них нападут. Дядька же вещал про то, что коней нужно накормить овсом и напоить, пока они от реки недалече. Крестьянин, а не командир приличного по этим временам отряда воинского.

— Откуда ты, отрок? — князь Скиргайло ойкнул от прикосновения холодных ладоней парня к колену, но почти сразу и Язеп руки поверх наложил и зелёное пламя уняло боль в ноге опухшей, и князь расслабился, решил лекарей беседой с Его Светлостью облагодетельствовать.

Они остановились под большим дубом не сбросившим ещё полностью листву, она шуршала от ветра и потихоньку осыпалась, но всё равно, какое-то мнимое пусть, создавала ощущения защиты от холодного осеннего ветра.

— Из-под Менска. Родителей и брата с сестрой тати сожгли. Они постоялый двор держали. Дед был священником.

— Понятно. Ты не кричи больше на меня, не прав ты. Деньги могут… деньги точно понадобятся, чтобы войско набрать. Нужно Полоцк отбивать. Нужно крамолу выжечь.

— План хреновый, — прошептал Коська, но смотрящий на него Скиргайло шевеление губ увидел.

— Не согласен?!

— Нет. Нужно просто перейти тебе, княже, в православие, и ворота сами откроются, не нужно тратить деньги на войско. Точнее нужно. Войско обязательно нужно. С погаными биться, с орденцами. Нужно с Москвой союз заключить и татар загнать в Крым. Будет выход по Днепру в Чёрное море и можно торговать с Византией. Мастеров у них и учёных покупать и переманивать. Греческий огонь привезть, умение бумагу делать. Университеты в каждом большом городе строить с их помощью. Будут расти города, будет торговля развиваться и налоги будут расти, рати становиться сильней. Порох научиться самим делать и бомбарды лить. А ещё…