Чертов менталист
Шрифт:
Ехать пришлось минут сорок, впрочем, водитель явно никуда не торопился и с превышением скорости не шёл. На меня в зеркало заднего вида не поглядывал и вообще делал вид, будто никакого пассажира нет и в помине.
Высадил он меня в квадратном дворе старинного дома-колодца, после чего выкатился задом обратно через арку, поскольку места для разворота внутри не имелось. Тут же звякнул дальфон, уведомив о следующем сообщении.
«Подъезд номер три, седьмой этаж, из лифта направо. Код домофона В3738#».
Хм, ищем глазами нумерацию. Так, это второй подъезд, значит, нужный мне правее. Ага, теперь вводим код. Сработало.
Так, теперь направо. Щелкнул замок, дверь чуть приоткрылась, приглашая зайти внутрь.
— У тебя тут что, конспирационная квартира? — спросил я деда, войдя в прихожую и закрыв за собой.
— Почему конспирационная? Просто служебная, — пожал плечами Игорь Семенович. — Не разувайся, горничную пришлют только завтра, а пока тут довольно пыльно. Проходи! Чай будешь?
— Буду. Но может, сначала, расскажешь, почему ты меня вызвал? А чай подождет, никуда не убежит от нас.
— Мне нужно, чтобы ты как можно скорее научил меня понимать этих ребяток.
— Иных?
— Ну да. Тех, у кого голова как у Васильковой работает.
— Вот как чувствовал, что у тебя пригорать начнет по этому вопросу, и подготовился, — похвалил я сам себя.
— Отлично! Но учеников у тебя будет два, а не один. Карп! — зычно крикнул дедуля, и из соседней комнаты появился Давыдов.
Я неимоверным усилием воли сдержал все рвущиеся из глубины души слова. Тут стараешься дышать через раз, понапрасну силой духа не пользоваться, чтобы тебя не вычислили, а родной человек берет и запросто палит тебя перед своими коллегами! Вот как это называется, а? И ведь прекрасно знает мое отношение к этому вопросу, однако всё равно взял и поступил по-своему! Бесит!
— Валерьян Николаевич, — склонил голову в приветствии Давыдов. — Признаться, меня давно волнует проблематика тех, кого вы называете Иными. Но к моему огромному сожалению, любые попытки выяснить про них хоть что-либо сверх того факта, что они существуют, встречают резкое противодействие со стороны нашего высокого начальства. Вплоть до преждевременной отставки, как это уже произошло с моими чуть более любопытными коллегами. Поэтому когда я узнал от Игоря Семеновича, что у вас есть некая методика, помогающая понять, что у этих товарищей на уме, я сразу же напросился на вашу лекцию.
— И что, даже не будете напоминать, что моя деятельность в некотором смысле является противозаконной? — с подозрением осведомился я.
— Наступают такие времена, когда не знаешь, кому стоит доверять. Попадись вы мне на глаза лет на семь раньше, я бы непременно вывел вас на чистую воду и заставил бы служить на благо особого отдела. Но сейчас… я не испытываю уверенности в том, что это будет правильным решением, — неожиданно поведал человек с гадючьими глазами.
— Вы так уверенно заявляете, что сразу же начали подозревать, что я умею пользоваться силой духа…
— Помните, — перебил Карп Матвеевич, — тот момент, когда вы по моей просьбе открылись, дабы я изучил ваши воспоминания? По глазам вижу, что помните. Я нарочно проделал это грубо и небрежно. Обычно люди в такой ситуации испытывают головную боль и тут же начинают про себя ругаться на того, кто эту боль
им доставляет. В ста случаях из ста. Вы же старательно продолжали подсовывать мне нужные образы, и только под самый конец, когда я уже ничуть не сдерживался, позволили себе нелестно подумать обо мне, продемонстрировав тем самым высочайший уровень самоконтроля! Который для простого человека не свойственен. Подозрения в ваш адрес у меня были изначально, всё же род Птолемеевых был одним из сильнейших среди менталистов. Резонно было предположить, что внук Игоря Семеновича тоже кое-чем одарен в данном плане. Но после проверки я понял, что передо мной гений-самоучка, которого ни в коем случае нельзя спугнуть и упустить.— Поэтому и людей своих за мной следить посылали: и на опознании Изюмовых, и когда мы с мачехой в Свидожске в ресторане встречались, — ворчливо заметил я.
— Нет, это была личная инициатива моего сотрудника, за которую он получил выговор, — скривился Давыдов. — Сколько раз уже убеждался: хуже простого идиота может быть только идиот инициативный.
— Ладно, я вас понял, — вздохнул я. — А что, ваших и впрямь в отставку отправляют всего лишь за проявленный интерес к Иным?
— Всего лишь за интерес — нет. Все же понимают, что мы так или иначе можем с ними столкнуться где и когда угодно, поэтому спросить при первом контакте у старших коллег, что это такое — вполне нормально. А вот за повторно выраженный интерес — да, скорее всего уволят. Причем руководствуются одним из положений о службе, принятым еще в момент учреждения нашего особого отдела. А там прямо четко значится: подобных лиц в разработку не брать, никаких исследований в их отношении не вести.
— И никаких объяснений не приводится?
— Нет. Просто нельзя и точка.
— То есть вы сейчас в некоторой степени совершаете должностное преступление? — осведомился я.
— Да, всё так. Но… я ведь вполне могу послушать лекцию частного специалиста, и это даже под статью об исследованиях не попадет. Не я же эти исследования проводил.
— Тогда давайте начнем. Жаль, конечно, что доски нет, кое-какие вещи было бы проще зарисовать для наглядности.
Дед с Давыдовым хитро переглянулись.
— Я всё продумал, — заверил меня Семеныч. — Всё у нас есть: и доска, и губка, и фломастеры специальные. Рисуй, чертяка!
Моя лекция, безусловно, имела успех у публики. Мы ненадолго прервались на чай через полтора часа, после чего я еще почти два часа терпеливо отвечал на вопросы Игоря Семеновича и Карпа Матвеевича. Прямо прошлую жизнь вспомнил, как я бывалоча входил в раж и только специальный таймер подсказывал мне, сколько еще времени осталось до конца пары, чтобы успеть рассказать всё нужное и оставить время на общение с аудиторией.
— А ты хорош, чертяка! — заметил дед, когда мы наконец-то закончили и уже по второму разу пили чай. — Может, тебе по академической линии пойти? Так выступать умело, да в таком юном возрасте — это настоящий талант иметь надо. И ведь главное всё по полочкам разложил, понятно и наглядно. И откуда столько материала набрал? Неужто это ты Машу так изучить успел, пока она у нас жила?
— Нет, — мотнул я головой. — Были и другие Иные, значительно раньше. Ну и сразу вам скажу: это только верхушка айсберга. Нам еще очень многое предстоит узнать об этих товарищах, но… мы никогда не сможем обрабатывать сигнал так, как это делают они.