Черти поневоле
Шрифт:
– Вот до чего нашего брата в Прибалтике доводят! – ахнула какая-то сердобольная бабка.
– Вы это прекратите, – сказал скульптор Агафонов, выходя за калитку. – Зачем раздувать межнациональную вражду?
– А никто и не раздувает, – возразила Жульетта. – Ты сам посмотри, страхота-то какая!
– Глупые вы люди, – усмехнулся Агафонов. – Это же художественная самодеятельность. У них наверняка репетиция!
Не обращая на все эти разговоры внимания, братки добрались до шлоссеровского дома и постучали в калитку.
– Кого еще несет? – проворчал говорящий запор, но калитка тем не менее распахнулась, и на пороге возник улыбающийся Гаврила.
– Гаврила дверь открывай, сахарок
Лицо Гаврилы исказилось гримасой непонимания. Какое-то время он с жалостью смотрел на парней, а затем вытащил из кармана три кусочка сахара:
– Гаврила добрый! Гаврила дверь открывай, сахарком угощай!
При виде сахара бандиты оторопели. Затем Серый недоверчиво протянул руку и сгреб кусочек. Осмотрев его, сунул кусок в рот и захрустел. На лице братка расплылась блаженная улыбка.
– Вкусно! – прошептал он, закатывая глаза.
Толян и Колян быстро последовали его примеру. Пока они грызли сахар, в калитке появилась еще одна фигура. Это был Шлоссер. Осмотрев братков, он кивнул:
– Значит, сами пришли? И золото принесли. Это хорошо. Ну что ж, проходите:
При дневном свете братки оказались вовсе не страшными, скорее жалкими. Они вкатили тележку во двор и остановились в нерешительности.
– Идемте, идемте, – поманил их главный механик, – не на улице же разговаривать.
– Так это… Командир, – Толян со страхом посмотрел на мешки, – там же золото!
– Знаю, знаю! – засмеялся Шлоссер. – Сейчас в бухгалтерию позвоню. Там у них грузчик есть и специальный склад. Приедут, заберут, все посчитают. У нас ведь без обмана. Надо было раньше это сделать, да все недосуг!
Он вынул из кармана мобильник и позвонил. Бросив несколько слов, повернулся к браткам:
– Ну вот и все. Сейчас приедут.
– Так просто? – изумился Серый.
– У нас все просто, – сказал Шлоссер, – особенно такие дела. Все организовано… – Он развел руками. – Места у нас древние, куда ни копни – или клад, или сокровище. Даже надоело, честное слово!
Механик пошел вперед, а Серый и Толян поплелись за ним. Колян шел позади всех и все оглядывался на оставленные без присмотра мешки.
Шлоссер распахнул дверь и гостеприимным жестом указал внутрь:
– Заждались! Хотели уже посылать за вами.
Ничего не понимая, парни вошли в комнату и обомлели.
За столом грозно восседал Горыныч. По правую руку от него сидела Яга, по левую – Кощей. Шишига и Леший пристроились рядом. Напротив сидели Костя, Евстигнеев и Полумраков. До этого они о чем-то оживленно разговаривали, но, увидев гостей, замолчали и уставились на них.
Ноги у парней подкосились, и они бухнулись на стулья, словно специально поставленные у стены. Братков было трое, а стула четыре. Однако это оказалось очень кстати. На свободный стул Серый тут же примостил свою гирю.
– Гаврила, – сказал Шлоссер, протягивая инопланетянину сахарок, – будь на стреме. Чтобы никто не вошел и не вышел. Приедут из бухгалтерии, сдашь все по описи.
– Гаврила сахарок получать! Приказ исполнять! – вытянулся в струнку инопланетянин и кинулся за дверь.
Секунды две висела напряженная тишина. Первой ее нарушила Шишига.
– Бедненькие! – ахнула она, глядя на пацанов. – До чего дошли!
– Бандитская жизнь она до добра не доводит, – сварливо заметил Леший. Чувствовалось, что он нисколечки не сочувствует бандитам, даже таким разнесчастным.
– Товарищи! – Кощей постучал по столу карандашом. – Кажется, все в сборе? Нет? Кого не хватает?
– Ше-эфа! – проблеял Толян и преданными глазами уставился на Кощея.
– Шефа? – Кощей задумался. – А где же он?
– Он украл у Маланьи пять мешков картошки
и смылся, – грустно доложил Серый.– Видать, совсем оголодал, – удивилась Яга, – коли на картошку позарился.
– Он перепутал, – пояснил Колян, – он ее вместо золота свистнул.
Братки попытались улыбнуться, но лица собравшихся были суровы.
– Товарищи! – замогильным голосом произнес Кощей. – Заседание товарищеского суда предлагаю считать открытым!
Услышав, что их будут судить товарищеским судом, братки разом скуксились.
– Не тяни резину, – сказала Яга. – Судить так судить, неча ждать! – она метнула в парней сердитый взгляд и замолчала.
– Снимите головные уборы! – потребовал Кощей. – Что за неуважение к суду? Вот так!
Братки сняли с голов размякшие клобуки, и члены суда ахнули от ужаса. Даже Кощей не выдержал и покосился на Ягу.
– Н-да! Это уже явный перебор! А кто-то говорил о гуманизме…
Старуха вздохнула:
– Сгоряча, батюшка, от гнева заклинания перепутала. Вместо малого да наградила большим!
– А шея-то, шея! – не выдержал Евстигнеев. – Лебедь натуральный!
– Прекратить шум! – Кощей быстро пришел в себя и снова постучал карандашом по столу. – Как нам стало известно, данные товарищи повинны в ряде безобразий, которых в нашем районе не было уже несколько лет.
– Мы ничего не сделали! – затрепетали братки. – Простите нас, пожалуйста!
– Как это ничего не сделали? – возмутилась Яга. – А кто Потапычу глаз поцарапал? А пожар? Если бы не Лексей, весь лес бы в головешки превратился!
– Рыбку динамитом глушили, – вставил Леший. – Меня хотели застрелить!
– Товарищи! – возмутился Кощей, с трудом перекрывая нестройный гул. – Все выскажетесь в порядке очередности! Сначала я зачитаю обвинение. Итак: данные граждане, проникнув в наш район, первым делом устроили попойку, развели костер и едва не спалили лес. Затем, продолжая веселиться, учинили стрельбу по лесным птахам. Скажу сразу – ни в кого не попали, но повредили ряд ценных реликтовых дубов. Далее. Глушили рыбу динамитом. Это установленный факт. Потом охотились на осетра при помощи акваланга и подводного ружья. И это еще не все. Не далее как вчера вышеупомянутые граждане произвели проникновение в запретную зону, а конкретно – в Тридевятое царство, где обманным путем завладели сундуком, в котором находилось материальных ценностей в виде золота и драгоценных камней на сумму в полтора миллиона евро. Но и этого им показалось мало. Они залезли в дом всеми нами уважаемого главного механика и похитили сокровища фараона, переданные в дар Калиновскому совхозу. Все эти действия не могли не вызвать ответной реакции у местного населения. Как результат этих действий – превращение данных граждан в натуральных монстров, что, без всякого сомнения, оскорбляет эстетическое чувство каждого нормального существа. Перед нами стоит архиважная проблема: что делать с провинившимися? Прошу высказываться в порядке очередности.
Во время этой довольно длинной речи Горыныч слегка задремал и начал присвистывать, когда же Кощей замолчал, все невольно уставились на него.
– Ты, кажется, хотел что-то сказать? – ехидно осведомился Кощей и щелкнул пальцами. – Слово имеет товарищ Горыныч!
Змей заморгал глазами, позеленел и попытался встать.
– Сиди уж! – пробормотала Яга. – А то, неровен час, потолок проломишь.
– Кхе, – сказал Горыныч, – ну да. Ага. – Он уставился на съежившихся братков и невольно почесал в затылке. – А чего с ними делать-то? По-моему, они уже того… Готовы. Думаю, их надо отпустить на все четыре стороны. Всыпать, конечно, для острастки палок триста каждому. У Гаврилы это хорошо получается. А потом пусть идут!