Чтение онлайн

– Залазь уже, – потянул меня за рукав Шурик. – По песярику примем.

– Не, дел по горло сегодня, – отказался я.

– Да по рюмашке, – пристал здоровяк как банный лист. – Пять минут с тебя не убудет. Хоть посидим в кои-то веки, поболтаем.

– Знаю я эти пять минут, – хмыкнул я. – Если получится, вечером забегу.

– До вечера ещё дожить надо, – тяжело вздохнул Ермолов и стянул с плеч подошедшего к окну пограничника форменный полушубок. – Иди, иди отсюда. Не видишь, с человеком разговариваю.

– Да мне покурить, – покачнулся тот и едва не завалился на стоявший у стены диван. – Капитан сказал, в комнате не дымить больше.

– В коридор

– Там комендант ругается.

– На пепельницу, – сунул Шурик поддатому сослуживцу жестяную банку из-под кофе. – Иди в коридор, а коменданту скажи – будет орать, выйду и вломлю.

– Но...

– Могу тебе вломить. – Пограничник моментально исчез, а Шурик устало вздохнул и повернулся ко мне: – Совсем распоясались. В Патруле порядку куда больше. Прикинь, что бы было, если б я с Крестом так разговаривать начал.

– До сих пор бы ходил и улыбался, – поёжился я при упоминании заместителя командира нашего бывшего отряда. Где он сейчас, интересно, ошивается? Как бы какую гадость не учинил. Ему диверсию устроить – что мне плюнуть.

– Именно, – согласился со мной Ермолов. – Залазь давай.

– Не, бежать пора, – вновь отказался я. – Слушай, ты деньгами не богат?

– Сколько надо?

– А сколько потерять не жалко будет, – честно предупредил я.

– Без возврата, что ли?

– Почему без возврата? – Улыбка вышла у меня на редкость кривоватой. – Просто есть обстоятельства, которые от меня не зависят.

– Опять чего-то замутил? – зашарил в кармане штанов парень. – Держи.

– Благодарю, – спрятал я две золотые монетки царской чеканки – пятирублёвку и полуимпериал. – С первой пенсии...

– Само собой, – вытащив из другого кармана несколько скомканных купюр, парень сунул их мне. – Наших видел кого?

– С Селиным пару дней назад пересекались, а так – тишина.

– Как он?

– Не жаловался, – я спрыгнул с подоконника. – Ладно, увидимся ещё.

– Вали, – махнул мне на прощание Шурик и отошёл от окна.

Это он правильно посоветовал, валить давно уже пора было. Ещё через весь Форт до северной окраины пешкодралом чесать. И обратно возвращаться. А что со мной после инъекции супермагистра будет – непонятно. Напалм, вон, мигом оклемался, но у него организм подготовленный, а как мой, утомлённый нарзаном, среагирует – даже подумать страшно.

В открытое окно уже вовсю наяривал старинный альбом мистера Кредо, я только хмыкнул, подивившись разнообразию вкусов пьянствующих пограничников – или они что есть, то и ставят? – и перебежал через проспект Терешковой. С той стороны Южного бульвара наблюдалось нешуточное оживление – по направлению к воротам маршировали нестройные колонны солдат Гарнизона, навстречу им, наплевав на всякие строевые премудрости, пёрли усталые патрульные. Сновавшие повсюду дружинники следили за порядком, а бойцы комендантской роты пытались распределить выгружавшихся из автобуса ополченцев.

Решив, что повстречаться со старыми знакомыми здесь и сейчас проще пареной репы, я незамедлительно свернул во дворы. И сразу же об этом пожалел: это на Южном бульваре народу не протолкнуться, а тут нарвёшься на наряд дружинников и будешь бледный вид иметь. Если служивым моча в голову ударит, они и без всяких оснований, просто со скуки докопаться могут. Да и мимо особняка «Несущих свет» пройти придётся. А это чревато весьма неприятной встречей с очень злыми и решительными товарищами. И они, точно уверен, не постесняются донести до меня своё недовольство крайне неприятными, но от этого даже ещё более действенными

И куда? Вправо, влево? Вернуться на Южный бульвар или забирать дальше во дворы и выйти на Красный проспект в районе площади Павших? Вопрос, блин...

По спине неожиданно побежали мурашки, но обернувшись, ничего подозрительного заметить не удалось. Сани к бульвару проехали, обнявшаяся парочка к подъезду завернула, дворник устало на лопату опёрся, мелочь пузатая в снег с гаражей прыгает. Обычная картина, все своими делами заняты, и никто ко мне нездорового интереса не проявляет. На всякий случай проверил состояние защитных чар, передёрнул плечами, прогоняя мерзкое ощущение чужого взгляда, и пошёл дальше.

А поганенькое ощущение никак не проходило. Будто в паутину вляпался или в спину кто из винтовки целится. И ведь, если разобраться, давненько оно уже появилось. Пожалуй, как от Ермолова вышел, так сразу и не по себе стало. Ладно, возвращаться – дурная примета, пойду через дворы. И заодно к Кириллу заверну. Такой наглости от меня точно никто не ждёт, так что засады там быть не должно. Да и не буду я к нему заходить: пацана, вон, какого выцеплю, да сгоняю весточку передать.

Дорога тем временем привела меня во двор-колодец, огороженный двумя выстроенными буквами «Г» пятиэтажками. Обычный такой двор: раскуроченное ограждение хоккейной коробки, погнутая перекладина железных качелей, торчащее из снега бетонное ограждение мусорки, проторенные напрямик меж сугробов тропинки. Людей – никого. Но чего ж так холодом повеяло?

Инстинктивно я бросил все свои силы в защитные чары и полностью выпал из ставшего каким-то очень уж колючим магического поля, но этого оказалось недостаточно: со всех сторон потянулись щупальца обжигающей стужи. Чужеродные чары сотней острых лезвий вспороли защиту и едва не проморозили меня насквозь. В темечко словно ударили молотком, и зрение выкинуло странный фортель: мир вдруг стал чёрно-белым, да к тому же превратился в негатив. Небо вмиг налилось чернотой, а на фоне ослепительно-белых, с бездонными провалами освещённых окон стен ко мне медленно двинулись несколько тёмных силуэтов. Судя по очертаниям фигур – женских. Валькирии?

Уж не знаю, как ведьмам это удалось, но выдержавшее натиск Бергмана в несколько слоёв скрученное и искривлённое пространство почти моментально рассыпалось как скорлупа гнилого ореха. Ошеломляюще холодные чары начали стремительно высасывать тепло, и тут волна стужи натолкнулась на неожиданное сопротивление: висевший в чехле на поясе под фуфайкой ритуальный нож вовсе не собирался допускать кого бы то ни было в свои владения. Меня с ног до головы перетряхнула короткая судорога, и навеянное жуткими чарами оцепенение сгинуло без следа.

Выхватив из-под фуфайки нож, я крутнулся на месте и прочертил вокруг себя круг его почерневшим лезвием. Камень рукояти холодом обжёг ладонь, и пальцы моментально потеряли чувствительность. Но сейчас это уже не имело никакого значения: тянувшиеся от неспешно приближавшихся валькирий жгуты заклинаний брызнули осколками чар и, словно порвавшиеся резинки, ударили по своим хозяйкам.

Не успевших ничего предпринять валькирий разметало в разные стороны, а я сорвался с места и кинулся бежать к ближайшему подъезду. Зрение сразу же пришло в порядок, мир вновь обрёл краски, и стало ясно, что больше ведьм можно не опасаться: снег вокруг неподвижно распростёртых тел сменил свою черноту на красно-белую мозаику. Белый фон – собственно сам снег, алые пятна – кровь попавших под магический откат Сестёр Холода.