Чёрный полдень
Шрифт:
Пробравшись через дыру в заборе на территорию соседнего участка, посреди которого торчали запорошенные снегом останки мостового крана, мы решили пока на дорогу не выходить. Всё одно – их здесь никто не чистит. Что там сугробы по пояс, что здесь.
И погода ещё какая-то непонятная. Вроде и не холодно, а от сырости и ветерка пронзительного ощущения просто мерзкие. В такую погоду хорошо в кресле за рюмкой чая книжку почитывать или вообще из-под одеяла не вылезать. Но у нас-то выбора не было, и мы пробирались через наметённые ветром завалы снега, надеясь, что пропавших гимназистов ещё не хватились. Нет, рано или поздно
Хоть бы снег пошёл, что ли? Но затягивавшие небо низкие облака оказались на осадки скуповаты, и лишь ветер пытался нам помочь, сметая резкими порывами с крыш колючие снежинки. Его усилий, надо сказать, было явно недостаточно.
– Налево, – распорядился я, когда мы по петлявшему меж покосившихся бетонных заборов проулку вышли к заметённой снегом дороге.
Напалм в который уже раз поправил на плече чехол со снайперской винтовкой, который он забрал у Веры: видимо, никак не мог привыкнуть к его весу.
– Лёд, ты как, в пространстве нормально ориентируешься? – Пиромант махнул рукой направо. – Китай там. – Он достал из кармана помятую пачку папирос, повертел её в руках и протянул Ветрицкому. – Будешь?
– Сам чего? – Коля вытащил одну папиросу, но курить не стал и сунул за отворот шапки.
– Не хочу, – как мне показалось, неожиданно в первую очередь для себя самого сознался пиромант.
– У меня с ориентацией в пространстве полный порядок, – успокоил я его. – И у дружинников, поверь мне на слово, с ней тоже всё замечательно. Так что в первую очередь встречать нас будут именно там.
– А ты что предлагаешь? – Вера сняла шапку и вытерла вспотевший лоб.
– Обогнём Механоремонтный и по краю Латвийских болот к Донецкому шоссе выйдем. Не должны нас там ждать.
– Тихо! – насторожился вдруг Коля. – Едет кто-то!
Не сговариваясь, мы метнулись с перекрёстка и повалились в снег за торчащим из сугроба обломком бетонной плиты. Жужжание моторов быстро нарастало, и вскоре по дороге пронеслись два снегохода. Да уж, не зря я всех защитным заклинанием заранее накрыл – посади колдуна на эту шайтан-машину, и можешь полпромзоны, не напрягаясь, прочесать.
Дождавшись, когда шум моторов стихнет, мы снова выбрались на дорогу и заспешили по направлению к Механоремонтному заводу. На нашу удачу больше никто по пути не попадался, правда, несколько раз приходилось сворачивать на соседние улочки и огибать работяг, кучковавшихся перед воротами превращённых в кустарные мастерские цехов.
– Вон, свалку видите? – указал я на запорошенную снегом кучу всякого хлама, сваленную у заводской стены. – Собирайте инвентарь, а я пока прошвырнусь.
– Куда ещё? – как-то очень уж нервно среагировал на моё заявление пиромант. – Нарвёшься на дружинников...
– С деньгами у нас напряг, так? – Я охлопал себя по карманам, проверяя, не торчит ли откуда чего запрещённого к ношению. Да нет – и обрез, и пистолет в глаза вроде не бросаются. – За квартиру придётся платить, и кушать тоже надо. А харчи подорожали...
– Сегодня на заводе день зарплаты? – прищурился Ветрицкий и, стянув рукавицу, вытер загноившийся глаз.
– Там продуктовая лавка есть. – Оглядевшись по сторонам – никого, – я вытащил из кармана чаромёт. Место здесь, надо сказать, глухое: с одной стороны бетонный забор завода,
с другой длинные стены каких-то полуразвалившихся бараков. И судя по отсутствию на снегу следов, в этот переулок случайные люди не забредают даже отлить.– Охрану нам на хвост посадить хочешь? – забеспокоилась Вера. – Мало тебе Дружины?
– Успокойся. – Выщелкнув аккумулятор, я зашвырнул чаромёт в кучу мусора. – Бартерную операцию проводить пойду.
– Сдурел?! – в один голос завопили Напалм и Вера. Вот ведь спелись... Ветрицкий, тот молча отвернулся и принялся вытаскивать из-под снега какую-то ветошь. – Запалишься!
– Не каркайте, – усмехнулся я и направился к выходу из проулка. – Вернусь минут через десять – чтоб готовы входить были.
– Слушай, Лёд, – никак не мог успокоиться пиромант. – Это не та вещь, которую можно просто так взять и толкнуть. Вопросы возникнут.
– Я им паспортные данные оставлять не собираюсь. – Мне пришло в голову, что в доводах Напалма есть рациональное зерно, но другого способа разжиться харчами в ближайшее время могло и не подвернуться. А нам залечь на тюфяки на несколько дней точно придётся. И уж лучше из норы нос в это время вообще не выказывать. – Не парьтесь, нормально всё будет.
Продуктовая лавка обнаружилась именно там, где ей полагалось быть – на первом этаже дома напротив проходной завода. Несмотря на довольно раннее время, у её дверей уже толпился народ, и между лабазом и пропускной постоянно курсировали работяги. Заводские охранники дотошно обыскивали возвращавшихся от лавки мужиков, и становилось понятно, что бегали те вовсе не за водкой. Хотя, может, они там соточку-другую и пропускали?
Когда уже подошёл к обшарпанному двухэтажному дому, окна первого этажа которого были забраны толстыми железными прутьями, ржавые створки ворот Механоремонтного завода со скрипом разошлись в разные стороны, и на улицу медленно выехали три жутко бренчавших на ходу грузовика. Судя по обшитым стальными листами кабинам и высоким бортам – из них пытались сделать какое-то подобие броневиков, вроде тех, что использовали при штурме Пентагона. Осталось только крупнокалиберные пулемёты смонтировать. Эти как-то очень уж неуверенно вывернувшие на расчищенную от снега дорогу машины сопровождал уазик с синей полосой на борту, а замыкавший колонну гусеничный тягач тащил за собой артиллерийское орудие.
Дымившие папиросами на крыльце продуктовой лавки мужики в испачканных пятнами машинного масла ватниках настороженно посторонились при появлении чувака с опущенной на лицо вязаной шапочкой, и я спокойно зашёл внутрь. А вот дежуривший в тёмном коридоре рядом с зарешёченным окошком для выдачи продуктов охранник сразу же схватился за «дырокол».
– Поосторожней с агрегатом, – не делая резких движений, предупредил его я. – Ещё отстрелишь кому чего. Будь это ограбление, так бы сразу и сказал.
Мужичок, складывавший банки тушёнки в пошитую из кожзама потёртую сумку, при этих словах нахлобучил на голову ушанку и пулей выскочил наружу.
– Гюльчатай, открой личико, – одёрнув слишком короткий белый халат, попросил крепкого сложения продавец и облокотился на прилавок.
– Фамилия моя слишком известна... – не обращая больше никакого внимания на нерешительно замершего охранника, я вытащил из кармана оправленную в металл кварцевую пластину и выложил её на прилавок. – Возьмёте?