Черный пес Элчестера
Шрифт:
Сдерживая себя, Фрэнсис нежно гладил ее спину, руки, изгибы тела - и наконец Мили улыбнулась сквозь сон, ее ресницы дрогнули. Что-то пробурчав, она прикрыла рукой глаза.
– Восход, - ткнувшись носом в ее ухо, прошептал Фрэнки, и его волосы нежно щекотали ее щеку.
– Посмотри, какой красивый восход...
– Ага...
– сонно буркнула Милица, отворачиваясь и пытаясь спать дальше.
– Проспишь - и не увидишь!
– настаивал Фрэнсис, притягивая ее к себе, поглаживая бедра. Потом начал самые откровенные ласки. Мили прерывисто выдохнула "О, Свет Несущий!" и всем телом
– Фрэнки...пожалуйста!
Он отвел ее колено чуть вперед и вошел, не поворачивая девушку к себе. Они оба лежали на боку, и двигались в слаженном спокойном ритме.
– У тебя безотказный способ будить, - мурлыкнула она.
– Подожди... Я хочу видеть тебя.
Он отстранился, она повернулась в его объятьях, приникла всем телом, страстно припала к губам.
Граф взял в ладони ее лицо, погрузил пальцы в гущу волос.
– Ты - моя леди... Моя прекрасная леди, - тихо и нежно выдохнул он, легко касаясь губ.
– Во всем свете у меня никого нет, кроме тебя.
– У меня тоже, - со светлой грустью ответила Милица, роняя голову на его плечо.
– Счастье, что мы встретились...
– Иди сюда!
Юноша сел, откинувшись на подушку у стены, отшвырнул одеяло в сторону, чтобы ничто не мешало им видеть друг друга. Милица уселась сверху - и они продолжили, и золотой свет солнца скользил по телу девушки, по рукам рыцаря, гладившего ее грудь и живот...
За окном небо наливалось синевой, четче проступали вершины деревьев, на облаках играли нежные блики.
– Красивый же рассвет, правда?
– улыбнулся молодой человек.
Мили рассмеялась.
– Правда! Милый, это прекрасно!
– Ты рада?
– Да!
– ответила она, переполненная наслаждением.
– О, да! Спасибо! Спасибо, что разбудил! О, Фрэнки... Еще! Быстрее, родной, быстрее!
Они охватили плечи друг друга, прижавшись так тесно, как только могли, и соединили рты в неистовом поцелуе, и язык Фрэнсиса, войдя в рот Милицы, двигался в такт его движениям в ее теле.
И золотое солнце обрушивало на них водопад лучей...
А потом ведьма лежала на коленях рыцаря, чувствуя, как на внутренней стороне ее бедер высыхает его семя, и улыбалась, а он нежно перебирал ее волосы, разметавшиеся по постели. Они были единым целым сейчас, они были счастливы...
– Это самое лучшее утро в моей жизни...
– прошептал Фрэнсис.
– Всегда буди меня навстречу рассвету, - улыбнулась Мили, потягиваясь.
– Но мы можем так с тобой провести весь день.
– Можем, - легко согласился юноша. И невинно спросил: - А разве не проведем, моя хорошая?
– Хм, заманчивое предложение, - протянула девушка.
– А кто покормит Уголька? Приготовит поесть и поменяет твои повязки?.. Постель - это великолепно, но ведь есть еще и обычная жизнь...
– Оххх...
– Фрэнсис повесил голову.
– Почему ты права?.. Но я же не виноват, Мили, что ты такая красивая!
Она хмыкнула, накидывая плащ прямо на голое тело, и вышла в утреннюю тишину, задать корма и воды Угольку.
Фрэнсис осторожно спустился с нар, добрался до печки и развел огонь - за что Милица устроила ему настоящий нагоняй: как это он себя не бережет и совсем о ранах
не думает? Нельзя ему ходить!– Ага, - съязвил рыцарь.
– Можно только лежать, сидеть, и тебя изводить?.. А потом ты решишь, что я на одно только и годен?
– Я видела, на что ты годен!
– твердо ответила его красавица, прямо и строго глядя ему в глаза.
– Когда ты, защищая мою честь, один встал против шайки разбойников, когда едва не погиб за меня... И раньше, когда ты не проехал мимо и вытащил меня из трясины... Ты - настоящий мужчина, каких поискать... Разве я достойна тебя? Разве могу быть твоей спутницей?.. Я благодарна, что ты разделил со мною свое ложе... И неужели ответом на твое благородство и доброту могут стать такие недостойные мысли? Ты ранен, тебе нужно лежать, а не бегать со сковородками и котелками...кстати, в чем мать родила!
– Она усмехнулась.
– Поверь, это выглядит...странно.
– Я не могу все время лежать!
– Можешь!
– строго заявила знахарка и подтолкнула его к нарам.
– Ложись, мой благородный спаситель, и прекрати играть в кухарку! Я приготовлю завтрак, а потом поменяю тебе повязку.
Так и оставшись в плаще на голое тело, Милица принялась за работу, и вскоре по всему дому поплыл упоительный аромат жареного мяса и тушеных овощей. Фрэнсис то и дело заговаривал с хозяйкой, нахваливая ее работу. Волшебница отшучивалась.
– А вот теперь можно дойти до стола!
– разрешила она.
– Накинь рубашку...
– Не буду!
– заявил Фрэнсис.
– Потому что после еды намереваюсь вернуться в постель с тобой!
– Я еще поменяю твои повязки, - пожала плечами девушка.
– Разумеется, - кивнул он.
– Менять их ты будешь на постели, и, поверь мне, ты уйдешь оттуда только вечером, вместе со мной, ужинать. А потом у нас еще ночь... Мили...
– юноша протянул руку через стол и накрыл ладонь своего лесного сокровища.
– Я сам не знаю, что со мной... Мне страшно, что меня так сильно тянет к тебе...
Милица мягко сжала его пальцы.
– Ешь, - просто ответила она.
– О! Ты и над едой колдуешь, что она у тебя такая вкусная?..
– А ты всем так льстишь?
– Нет... Только для тебя!
– он улыбнулся, когда Милица встала и, не выпуская его руки, обошла стол. Плащ соскользнул с ее плеч, едва она села на колени к юноше, коснулась его лица, обняла за шею, отвечая на поцелуй...
Фрэнсис жадно схватил ее, притянул к себе, впился в рот, поднял на руки, не замечая боли, и уложил на темные, гладкие доски широкой столешницы, небрежно скинув пустые миски и чашки на пол.
– Как, прямо здесь?
– опешила Милица.
– На столе?
– А чем плох стол?
– невинно вскинул брови Фрэнсис.
– Он лучше, чем постель, потому что до него ближе... И чище, чем пол...
– Зато пол есть везде!
– расхохоталась Мили, открываясь ему навстречу, принимая возлюбленного.
– О боже, Мили, как много времени мы потеряли!
– шутливо возмутился юноша, целуя ее.
– Почему ты не стала моей в первую же ночь? Почему только на третью?
– Но я все же стала твоей, - улыбнулась Милица.
– И это восхитительно!