Чтение онлайн

Гимназист несся на солдат, петляя, как заяц, обезумев от ужаса.

— Стой! Стой! — кричали ему со всех сторон.

Но он, размахивая револьвером, все бежал огромными скачками. Ближайший солдат выставил штык, надеясь этим остановить ненормального. Казаки уже почти догоняли, и тут гимназист не то запутался в полах шинели, не то споткнулся на неровной мостовой, но он внезапно пролетел вперед прямо на выставленный штык.

Толпа ахнула, глядя на острый конец штыка, высунувшийся из его спины.

Подоспели казаки, подхватили безжизненное тело. Солдат крякнул и вытащил штык. Крови почти не было.

Когда подошли к девушке, то обнаружили, что она мертва. Падая, она сильно ударилась

Все произошло буквально за несколько минут, и казаки, бросившиеся ловить мастерового, который кинул гранату, отвлеклись ненадолго. Но этого оказалось достаточно для того, чтобы Мишка Полещук ввинтился в толпу. Он скинул на ходу картуз и, расталкивая ошалевших растерянных людей, рванулся в тот переулок, где должен был ждать их Жорж в автомобиле. Но на условленном месте никого не было.

Мишка остановился резко, как будто налетел на невидимую преграду, затем потоптался немного на месте и заглянул за угол. Но автомобиля не было и там.

Боясь поверить в очевидное, Мишка достал из кармана часы и открыл крышку.

Стрелки утверждали, что он не только не опоздал, но и пришел на пять минут раньше. Словно пелена спала с его глаз. Он понял, почему Жорж на такое опасное дело послал барышню, которая и стрелять-то толком не умеет. Все было подстроено, а ими тремя Жорж решил пожертвовать с самого начала.

— Сволочь… — прошипел сквозь стиснутые зубы Мишка и хотел было бежать, но тут его схватили с двух сторон крепкие мужики в штатском, у которых на лбу было написано, что они из контрразведки.

«Конец!» — понял Мишка.

— Слава Богу, обошлось, — проговорил Минаев, во все время покушения сохранявший полное спокойствие.

Свита Слащова, постепенно успокаиваясь, возвращалась на прежние места.

Отъезжающий полк восстанавливал строй, сбившийся в минуту суматохи.

Борис перевел дыхание и огляделся. Что-то было не так. Что-то беспокоило его, как засевшая заноза. Тела девушки и гимназиста унесли казаки конвоя.

Казалось бы, опасность миновала, но ощущение надвигающейся беды по-прежнему чувствовалось в воздухе, как электричество перед грозой. Слишком глупым, слишком несерьезным было это покушение. Слишком отдавало оно дилетантством, фарсом… Казалось, оно только отвлекает внимание… От чего?

Борис осматривал площадь, толпу зевак, выстроившиеся войска, воинский эшелон на путях… Что сказал Минаев за минуту до покушения? Что-то об этом эшелоне… А, кажется, он сказал: «Какой дурак отправил товарный состав, ведь было приказано не занимать пути до отправки воинского эшелона».

Товарный состав на втором пути, притормозивший было, теперь, постепенно набирая ход, двигался позади воинского эшелона, при этом его вагоны один за другим медленно проплывали в просвете, образованном низкой орудийной платформой, оказываясь при этом совсем близко от Слащова и его окружения.

Вероятно, это было озарение, сказалось обостренное чувство опасности, но, так или иначе, Борис, снимая с плеча кавалерийский карабин, перебежал ближе к путям, одновременно крикнув охране:

— Уведите генерала!

Казаки охраны недоуменно оглянулись на странного поручика: покушение уже предотвращено, террористы убиты, чего еще ему нужно? Только «ординарец Нечволодов», верная Лида, перехватив тревожный взгляд Бориса, бросилась к Слащову и, прикрывая его собой, потащила в сторону.

Борис поднял карабин и тревожно следил за проплывающими в проеме товарными вагонами. Окружающие Слащова офицеры недоуменно за ним наблюдали. Минаев, покачав головой, высказался достаточно громко:

— Поручик

Прошли еще два товарных вагона, скорость их постепенно увеличивалась.

Слащов, опомнившись, недовольно выговаривал Лиде и пытался оттолкнуть ее и вернуться на свое место, чтобы закончить так неудачно начавшуюся речь, но Лида вцепилась в него мертвой хваткой, и никакая сила не могла оторвать ее от генерала.

Кто-то из офицеров уже шагнул к Ордынцеву, собираясь вернуть его на место, чтобы не мешал выступлению, но в этот момент очередной товарный вагон появился в проеме над артиллерийской платформой, и почти в ту же секунду над площадью загремели выстрелы. На крыше вагона лежал почти невидимый снизу стрелок, который успел дважды выстрелить в Слащова. Первая пуля попала в плечо Лиде, она, падая, толкнула генерала на землю и закрыла его своим телом. Вторая пуля процарапала ей корявую борозду на руке, не причинив большого вреда. Третий раз убийца выстрелить не успел, потому что Борис открыл по нему огонь. Раз за разом стреляя по крыше из карабина, он из-за неудобной позиции не мог попасть в снайпера, но заставил его отползти от края и прекратить стрельбу по Слащову.

Казаки охраны наконец поняли, откуда исходит опасность. Они тоже начали стрелять по вагону, а один вытащил гранату и забросил ее на крышу. Прогремел взрыв, но в этот момент вагон, где находился снайпер, уплыл за теплушку воинского эшелона, и результаты взрыва не удалось разглядеть.

Кто-то из офицеров бросился в здание вокзала, чтобы распорядиться остановить товарняк и задержать злоумышленника, живого или мертвого.

Слащов, донельзя обескураженный, раздосадованный глупым положением, в котором оказался, поднялся на ноги и подхватил раненую Лиду. Она была в сознании и счастливо улыбалась: ей удалось, уже не в первый раз, спасти любимого человека. К Лиде уже спешила сестра милосердия, чтобы оказать первую помощь.

Борис подошел поближе и случайно встретился с Лидой взглядом. В ее глазах он прочел искреннюю благодарность.

«Хоть мне эта дама и не нравится, генералу Слащову она сильно преданна», — подумал Борис и улыбнулся Лиде, как старой знакомой. Подошли санитары с носилками. Сестра настойчиво уговаривала Лиду лечь, видя ее бледность. Слащов махнул рукой и двинулся через площадь к машине.

— По ваго-онам! — раздалась команда.

Полк отправлялся на фронт, так и не получив полноценного напутствия от генерала Слащова. Инцидент можно было считать исчерпанным.

Офицеры свиты смотрели на Бориса удивленно и даже с некоторым подозрением.

Его предчувствие казалось им сверхъестественным. Откровенно говоря, Борис и сам никак не мог его объяснить.