Черная луна
Шрифт:
— Слушай, а они нас кормить-то хоть собираются или где? — спросила она.
— Может быть, — Айво, слегка хромая, прошелся по комнатке, остановившись около окна, — а, может быть, и нет. Кто знает, что взбредет в голову этой сумасшедшей девице?
— Так, а что это у тебя с ногой? — тут же поинтересовалась девушка, внимательно осматривая побитого друга.
— Брат родной-любимый постарался, — зло пробурчал оборотень, — так, ничего особенного, не обращай внимания…
— Где-то я уже слышала подобное, — фыркнула Лира, — а потом полчаса терпела дикие вопли и ругательства…
— Тогда было другое дело! — немедленно запротестовал приятель, но эльфийка осталась непреклонной:
— А ну, иди сюда! — скомандовала она, похлопав рукой по водорослям. — Сейчас буду тебя лечить!
— А, может, не надо? — кисло спросил он, тем не менее растягиваясь рядом
— Надо, Федя, надо! — строго сказала она. — Раздевайся!
— Что, совсем?
— А что, там тоже болит? Полечим!
— Ну уж нет, спасибо, — немедленно передумал Айво, вспомнив последние процедуры.
— Какой ужас! — ахнула Лира, когда он стянул майку. — Из какой мясорубки ты вылез?
— Не из мясорубки, а из родного дома, — поправил он и поморщился, уткнувшись носом в водоросли, — фу-у-у, ну и запашок! Да эти водоросли здесь лежат с тех пор, когда я тут был в последний раз!
— А, так ты уже и тут побывал? — Лира принялась копаться в своем цветастом и довольно потрепанном рюкзачке. — Интересно, есть в этом мире такое место, где бы ты еще ни разу не был?
— Расскажите мне, что вы здесь натворили! — попросил Фэйт, бесцеремонно перебив ее. — Мне же интересно!
— Потом, — отозвалась девушка, что-то вспомнив, — Айво, ты помнишь, что обещал мне в пещере?
— Ты о чем? — спросил он и тут же болезненно охнул: эльфийка взялась за массаж.
— Рассказать о себе и о своем мире, — строго ответила она, — и не смей увиливать. Мы договорились!
— М-может, не сейчас?
— Сейчас, — отрезала Лира, — ты хоть о боли думать не будешь…
— Одну боль поменяю на другую, только и всего, — оборотень, устало прикрыв глаза, грустно усмехнулся, — и еще неизвестно, что из этих двух зол лучше… Ладно, слушай, только не перебивай. Я не умею исповедываться, так что как получиться, так получиться…
— Договорились, — в один голос пообещали заинтригованные огненный дух и эльфийка, а Айво, положив голову на согнутые в локтях руки, негромко начал свой рассказ:
— С рождения я отличался не только от брата-близнеца, но и от всех оборотней, что вы, наверно, уже заметили. И не только высоким ростом и необычным цветом глаз. Их устраивала наша гиблая подземная жизнь рядом со всевозможной нечистью, а я с самого детства начал мечтать о другом мире, о ярком солнце, о свежем воздухе, ясном небе, о зеленой траве, о цветах… Случайно я познакомился с одним слепым вампиром, который потерял зрение после того, как побывал в одном из внешних миров. Долгими ночами мы с ним беседовали о том, что в нашем мире считается настоящим чудом: о магии, о растениях, о живых существах разных рас. Отсюда, к слову, у меня появилась эта привычка называть тебя чудом. Впрочем, и не только отсюда… Но об этом потом… Старик рассказал мне о единственном выходе на поверхность, который находился на потолке одной из пещер на огромной высоте. Тогда я еще не знал, что умею летать… Это произошло совершенно случайно. Просто бродил рядом с краем пропасти, когда началось небольшое землетрясение, ну и, по закону бутерброда, я туда свалился, правда, успел уцепиться за какой-то выступ. Висел я там довольно долго, и когда понял, что сам не выберусь, а помочь было некому, начал мечтать о том, как это здорово быть вампиром, иметь крылья и уметь летать. Выступ обломился, но я не рухнул в пропасть, а, видимо, с перепуга, превратился в летучую мышь и выбрался. Понимаете, обычные оборотни могут превращаться только в волка и только в полнолуние, а я случайно открыл в себе способность перевоплощаться в любое живое существо, в какое только захочу и когда захочу. Естественно, кроме существ, принадлежащих околочеловеческим расам, типа духа огня. И растений, за исключением тех, которые умеют самостоятельно передвигаться, питаться и издавать звуки. В ту же ночь я встретился со своим другом вампиром и рассказал об этом открытии. Он долго занимался со мной, помог взять свою новую силу под контроль и научил перевоплощаться по собственному желанию, а не по острой необходимости, описывал, каких существ видел во внешних мирах и… Проклятье! Ой, чудо, мне же больно! Блин! Может, уже хватит надо мной издеваться?!
— Зато завтра у тебя почти ничего не будет болеть, — возразила Лира, доставая еще один бутылек с мазью, — переворачивайся. Как говоришь, вы эти миры называли? Внешние?
— Ага, — Айво, кряхтя, перевернулся на спину, устало закрывая глаза, в сумрачной глубине которых притаилась боль.
— Узники внешних миров, — задумчиво пробормотала девушка, — как
в надписях на стене…— Ты о чем?
— Неважно, рассказывай дальше.
— Дальше… В надежде выбраться на поверхность, я начал искать выход и однажды нашел его. Но тогда я оказался перед выбором: уйти наверх путешествовать, о чем я мечтал с пеленок, или остаться со своей семьей. Вы были там и видели, как мы жили. Всего развлечений, что карты, драки да скитания по коридорам подземелья. Бли-ин!
— Повернись на бок, — скомандовала Лира, — значит, вот где ты стал шулером и драчуном? А что у тебя была за семья?
— Нормальная хорошая семья, — лаконично ответил Айво, морщась, — такая же, как у всех…
— Не как у всех, — грустно сказала эльфийка, бросив задумчивый и туманный взгляд на окно, — всей моей семьей был дедушка, а своих родителей я не помню. А ты?
— Они… Не перебивай меня, я расскажу все по порядку. В общем, пока я набирался смелости, чтобы рассказать им о новой силе и желании уйти наверх, Ройс проследил за мной и использовал увиденное в своих подлых целях. У нас всегда были натянутые отношения, и не только из-за покера… Но не будем сейчас углубляться в это. Короче, он рассказал обо мне колдунам-некромантам. Знаешь, кто это такие? Они специализируются на оживлении мертвых, но, параллельно, и собирают разного рода аномалии. Вроде меня… Так вот, возвращаюсь я домой, а они уже успели оккупировать мою пещеру, выболтать все родителям и объявить меня смертельно опасным для здешних жителей. Они поставили меня перед выбором: уйти с ними в склеп и стать подопытным кроликом или навсегда попрощаться со своей семьей. Вы понимаете, в каком смысле навсегда… Я, конечно, разозлился и послал их куда подальше. Они ушли, а утром… Утром я нашел своих родителей и сестру на дне пропасти…
— Сестру? — глухо переспросила Лира.
— Сестру, — так же глухо ответил Айво, с трудом подавив тяжелый вздох: старая невысказанная боль бурно рвалась наружу, — младшую… Я, естественно, не спустил им это с рук, они за все получили по своим мерзким заслугам… На их кладбище мы и расстались с Соло. Жители Подземелья обвинили во всем меня и попытались устроить самосуд. Но, как оказалось, меня не так-то просто убить, особенно, если я в сильной ярости… В общем, я быстро оформил им пару новых кладбищ и слинял во внешние миры. Жаль, не успел тогда добраться до этого предателя Ройса, зато сейчас и ему досталось по заслугам…
— Ты… Ты убил его? — с замиранием сердца, тихо спросила Лира, слегка побледнев.
— Если бы, — вздохнул оборотень, — паразитов вроде него так легко не прибьешь, здесь целая система нужна. Ну и черт с ним. Пусть живет и мучается сознанием того, что он слабак.
— Значит, тогда, на кладбище, то, что я видела на могиле, — нерешительно произнесла девушка, — этот портрет на надгробии…
— Дернул же тебя черт оказаться именно на этом кладбище и именно рядом с этой могилой, — с грустной усмешкой проронил Айво, посмотрев на стену невидящим взглядом. — Да, это была моя семья… Точнее, то, что от нее осталось…
— Но… Как…
— Ее звали Аин, и вы действительно, дико похожи, — с вздохом объяснил оборотень, — или думаешь, что я привязался к тебе только благодаря твоему отвратительному характеру?
— Ты очень любил ее? — тихо спросила Лира, ласково проводя рукой по его взъерошенным волосам.
— Даже больше, — в потемневших глазах Айво промелькнула сильная боль, — я обожал ее…
— Как же ты смог жить дальше после такого?.. С такой страшной болью?.. Один?..
— А что мне оставалось делать? Я влюбился в зеленые и солнечные миры Поднебесья, а когда жизнь полна приключений и опасностей, когда начинаешь беспокоиться о собственной шкуре, боль, как бы сильна она ни была, притупляется. Моя мать всегда говорила, что жизнь прекрасна и удивительна, и надо любить ее такой, какая она есть, и ценить каждое мгновение, которое нам дарит судьба. А, кроме того, я всегда бы слишком самолюбив, чтобы добровольно лишить себя жизни и всех ее радостей.
— Как ты можешь говорить о таких серьезных вещах в шутливом тоне? — поразилась эльфийка.
— А ты что, предлагаешь сидеть здесь, плакаться тебе в жилетку? Думаешь, мне легко играть роль шута, клоуна и неисправимого оптимиста, когда я вот уже семьдесят лет вижу по ночам один и тот же страшный сон?!
Лира молчала, не сводя с него взгляда, полного искреннего изумления и растерянности. Оборотень, вскочив на ноги, нервно прошелся по тесной комнатке, отчаянно пытаясь взять себя в руки, и когда он повернулся к девушке, на его относительно спокойном, но сильно побледневшем лице застыла горькая улыбка.