Час Ангела
Шрифт:
– Позвольте, но где же тело?
– и перевёл взгляд на Киру, словно бы ища у неё объяснений. В самом деле, тело господина Иванова как сквозь землю провалилось, пока они все завороженно наблюдали за дивной картиной, открывшейся им.
– Я стояла рядом, - подала голос Софья Григорьевна, - и видела, как Григорий словно бы растаял и совсем сгинул.
– Это совершенно невозможно, - неуверенно пробормотала Эльза Станиславовна, - это какой-то гипноз или наваждение... да, Ханнес?
Иван Фёдорович неопределённо пожал плечами и ничего не ответил. Его взгляд поймал что-то яркое, золотисто-жёлтое возле ножки стола, и он не мог отвести глаз от солнечного пятна.
– Серёжа, он что-то говорил о подснежниках, потом о крысах, -
– Здесь есть подвал в доме?
– Подвал, конечно, есть, - помрачнел он, - но он сухой, тёплый и чистый.
– Куда же он мог отвести её?
– она до крови прикусила губу, - может, есть поблизости охотничий домик или сторожка?
– Конечно, есть, - вспомнил Иван Фёдорович, - в пятистах метрах отсюда есть старая развалюха, где когда-то жил лесник.
– Я знаю это место, - вскинулся Сергей, - пойдём.
Он решительно двинулся к двери. Кира поспешила за ним.
– Лучше на санях, ведь там столько снега навалило. И фонарь! Возьмите фонарь, скоро стемнеет, - крикнул им вслед Иван Фёдорович. И с недоумением посмотрел на подобранные им с пола жёлтые листья клёна.
Короткий зимний день стал перетекать в пока ещё едва заметные сумерки, мороз усилился. Кира поняла это по тому, как стало пощипывать щёки. Она не стала дожидаться, пока Серёжа запряжет в сани лошадь, потому что была не в силах ждать. Преодолевая встречный колючий ветер, решительно двинулась вперёд по укатанной просеке в глубину леса. Высоченные ели и кустарник представляли сплошную заснеженную стену по обе стороны просеки. Пройдя сотню шагов, погружённая в свои невесёлые мысли, Кира не сразу обратила внимание на то, как тихо стало в лесу. Ни птиц, ни шума ветра, ни скрипа снега под ногами - ничего. Только лёгкий снежок серебрился, и от этого стало ещё тише. Она остановилась. Где же Серёжа с санями?
За серебристой тонкой пеленой проступила тёмная масса какого-то строения. Это и есть сторожка лесника? Кира заспешила к домику, напоминая самой себе девочку, заточённую в хрустальном пресс-папье, подаренном ей Штефаном. Но разглядев избушку, она засомневалась: не сильно-то этот хорошенький домик был похож на заброшенную сторожку.
Домик-избушка радостно светился двумя окошками, отбрасывая из них на голубоватый снег золотистые тени, лёгкий дымок курился над печной трубой, растворяясь в сгущающихся сумерках. Возле аккуратного крылечка в три ступеньки росла молоденькая ёлочка, из окна на Киру уставилась жёлтыми глазами пушистая серая кошка. "Здесь нет Шурочки", - обречённо подумала она, догадываясь, что домик этот совсем не так прост, как кажется. Но, горестно вздохнув, поднялась на крылечко.
Вместо ручки к двери было привинчено толстое и широкое железное кольцо. Кира постучала им по двери, прислушалась - ничего. Она ещё раз погремела кольцом, и ей показалось, что там отозвались. Заволновавшись, она вошла в тёплые сени и сразу скользнула к двери в комнату, заглянула внутрь в надежде увидеть Шурочку. Девочки не было. Киру охватил смертельный холод и тоска. Где же Шурочка? Куда спрятал её этот мерзавец? Чувство безнадёжности и вины захлестнуло её. Что если, в очередной раз перестроив головоломку, она так изменила собственную жизнь, что в этой её новой версии она лишилась ребёнка? От этой чудовищной мысли у неё внутри всё оборвалось, на ватных ногах она дотащилась до стола. Но, видимо, наступил предел её силам, и она рухнула как подкошенная на крашеные доски пола.
Глава 13
Несомненно,
звук шёл от старого сундука. Там кто-то возился. Может, крысы? Или ещё какой лесной зверь? В этом выморочном лживом доме всё может быть. Штефан осторожно подошёл к сундуку и резко рванул вверх его крышку. И с изумлением уставился на связанного по рукам и ногам ребёнка. С посиневшего от холода лица затравленно смотрели огромные глаза, и в них мерцало такое недетское отчаяние, что он невольно отшатнулся. Но тут же опомнился и, мысленно кляня всех мерзавцев на свете, способных обидеть ребёнка, стал развязывать верёвки.– Сейчас, Шурочка! Вот, уже почти готово. Но почему же ты не кричала?
– он сбросил пальто и закутал в него девочку прямо с головой. Шурочка молчала, лишь смотрела на него взрослыми глазами. Штефан беспомощно огляделся: в этой вымерзшей избе уже через десять минут он превратится в снеговика. Можно, конечно, попробовать добежать до мызы, всё-таки, двигаясь, он не сразу заледенеет. Видимо, в нынешнем их положении - это единственный способ добраться до дома. Шурочка завозилась в его руках. Он отогнул воротник пальто, заглянул внутрь шерстяного кокона:
– Что, Шурочка? Никак не согреться?
– девочка помотала головой, продолжая упорно высвобождаться, только закусила губку, - ты хочешь выбраться из пальто? Но ведь холодно же...
И тут до него дошло:
– Шурочка, тебе в туалет надо?
– она кивнула, - вон там за сундуком не так дует из окна. Я отвернусь. Ты не стесняйся, я же доктор. А доктора не принято стесняться.
Он спустил её с рук, и, пока девочка возилась за сундуком, с удовольствием надел пальто.
– Почему-то всегда не любил это пальто, - усмехнулся он, - а теперь радуюсь, что отец настоял на его покупке.
Шурочка дёрнула его за рукав. Он повернулся и в очередной раз поразился, какая же она маленькая и хрупкая.
– А может, это даже очень кстати, что ты такая миниатюрная, - пробормотал он, - вот что: обхвати меня за шею и крепко держись. Пальто широкое, я попробую запахнуть полы. Ничего, Шурочка, не пропадём! Бедная твоя мама - наверное, с ума сходит от волнения. И всё же, как ты тут оказалась? Кто тебя привёл сюда?
Все его вопросы остались без ответа. Он надел ей на голову вязаную шапочку - пригодилось изделие эстонских рукодельниц - раскрыл полы пиджака и пальто, подхватил ребёнка, и она обвила его шею своими ручками-прутиками, прижалась к его груди, как котёнок. Выходили они из мерзкой избёнки уже в полной темноте - огарок свечи мигнул и погас. К счастью, ветра не было, но то, что мороз усилился, Штефан сразу понял по тому, как холод иголочками впился ему в лицо и уши. Он крепче прижал к себе ребёнка и двинулся по просеке, проваливаясь в снег почти по колено. Лунный фонарь освещал дорогу.
– Смотри, Шурочка, какое чистое звёздное небо - настоящая новогодняя ночь. Сейчас мы придём, Марта согреет молока с мёдом. Мёд у нас свой, густой, прозрачно-золотистый. А горячее молоко нальют в большущую чашку...
Он замер, прислушался: лошадь фыркает и копыта её мягко стучат по снегу.
Сергей, издали завидев тёмную фигуру на снегу, быстрее погнал Томаса. Поравнявшись с ними, он натянул поводья:
– Шурочка пропала! Надо посмотреть в сторожке лесника!
– Здесь она, здесь. Знать бы, кто привёл её туда! Придушил бы паразита!
– Здесь?
– обрадовался Серёжа, - Шурка, ты где?
Она завозилась, высунула голову и засияла улыбкой навстречу Серёже. А он поправил ей шапочку:
– Замёрзла? Чего молчишь?
– и догадался, - опять голос пропал? Ну не надо, не надо плакать! Вернётся, не бойся! Смотри, сколько тут докторов, да и мама в обиду не даст. Кстати, - он взглянул на Штефана, - где Кира? Она же вперёд побежала, не смогла ждать, пока я лошадь запрягу.
– Кира? Её не было. И откуда ей знать дорогу к сторожке?
– засомневался Штефан.
– Надо поскорее домой добраться. Там разберёмся.