Час Ангела
Шрифт:
– Я?! Я ходила за этой девочкой?
– фыркнула Лиза, - вы что-то путаете.
– Ничего я не путаю! Софья Григорьевна только что мне сказала, что вы увели ребёнка!
– вспыхнула Кира.
– Куда вы её дели?
– Не кричите, милочка. Что за тон? Что это вы себе позволяете?
– надменно глядя, вскинула голову Эльза Станиславовна, - это среди ваших хористок позволительна такая бесцеремонность. А здесь люди другого круга. Извольте помнить об этом.
Кира с досадой захлопнула дверь. Она проигнорировала выговор, полученный от Эльзы Станиславовны,- не до обид сейчас, но злая усмешка Лизы показалась ей странной. Неужели это Елизавета Максимовна помогала Иванову в его мерзких делишках? Несомненно, Лиза отчего-то невзлюбила
У лестницы её поджидал Иванов. Ухмылка кривила его рот.
– Никак девочку ищете, Кира Сергеевна?
– оскалился он.
– Значит, всё-таки это вы...
– ей захотелось вцепиться ногтями в его физиономию.
– Конечно, я, - радостно закивал он.
– Не говорите ничего. Знаю всё, что вы сейчас готовы мне высказать. Сразу говорю: плевать я хотел на ваши переживания, на ваши слова и на вашу малютку Шурочку.
Всё же Кира не сдержалась. Изо всех сил она влепила ему пощёчину и брезгливо вытерла руку о подол юбки.
– Гадина, - прошипела она, - мерзкая тварь!
– Это вы напрасно, дорогуша. Ох, как напрасно!
– процедил он сквозь зубы, уголки рта его при этом нервно подёргивались.
– Но мы ещё сочтёмся.
– Где мой ребёнок?
– потребовала ответа Кира.
– Где? Не знаю. За подснежниками пошла, "да по зимнему ковру к новогоднему костру" ...Не бойся, мамуля, братья-месяцы помогут!
– кривлялся Григорий Александрович. Потом серьёзно добавил: - пошли вниз. Там поговорим.
Кира стала спускаться. Она знала, что сейчас потребует от неё Григорий Александрович и ни секунды не сомневалась, что ради Шурочки пойдёт на все его условия. И пусть перед нею предстанет хоть сам Архангел, она не променяет какую-то безделушку, пусть и самого мистического толка, на жизнь своего ребёнка. Даже если от этого шага будет зависеть вся её дальнейшая судьба, даже если она никогда больше не увидит Штефана.
В гостиной она остановилась у стола и выжидающе посмотрела на господина Иванова. Он, чувствуя себя хозяином положения, сел к столу, закинув ногу на ногу.
– Итак, любезная Кира Сергеевна, продолжим нашу беседу, - бросил он.
– У меня есть то, что нужно вам. У вас есть то, что нужно мне. Как видите, всё очень просто. Давайте меняться!
Кира достала из кармана головоломку и молча положила её на стол.
– Забирайте. Где Шурочка?
При виде золотого футляра глаза Григория Александровича жадно загорелись, воровато оглянувшись, он цапнул коробочку и тут же попытался её открыть.Но упрямое устройство не желало ему подчиняться. Он зло глянул на Киру и отбросил футляр. С тяжёлым стуком головоломка шлёпнулась о стол и по инерции проехала по скатерти.
– Вы же знаете условие: она не откроется, если я не отдам её добровольно.
– Так отдайте добровольно, - его глаза яростно блеснули.
– Только после того, как вы вернёте ребёнка, - твёрдо заявила Кира.
– Не пойдёт!
– отрезал Иванов, - не пойдёт! Но вы сейчас сами всё сделаете, дорогуша. Вам же не хочется, чтобы ваша милая малышка окоченела среди крыс. Мамочка не даст превратиться своей крошке в ледяную статую. Сколько там сейчас на улице? Градусов двадцать есть? А бедняжка даже валеночки не надела!
– Гадина!
– она сделала шаг в его сторону.
– Ах-ах, как страшно! Всё, хватит! Открывайте футляр!
– приказал он.
Кира затравленно оглянулась - никого. Никого нет, кто мог бы ей помочь. Она взяла в руки футляр, медленно открыла его и извлекла головоломку. От хрустальных страничек исходило радужное сияние. Одним движением она выстроила квадрат, и он засиял волшебным дивным светом. Только последняя страничка всё ещё как-то неловко крепилась к одной из
его сторон. Она подняла голову, посмотрела на алчно склонённого к столу Иванова. Сердце Киры забилось часто и тяжело, во рту пересохло. Сейчас она, возможно, невозвратно изменит уже найденное настоящее, нарушит течение времени в этой жизни, разрушит судьбы тех, кто её окружает, и, в первую очередь, свою собственную. Она решилась.Под истошный вопль Иванова: "Не сметь!" Кира отстегнула последнюю непрозрачную страничку, быстро её перевернула и прищёлкнула к стороне квадрата. Тут же рамка квадрата изменилась, она как бы втянула в себя новую страницу и та сразу стала прозрачной.
– Ах ты дрянь!
– прошипел Иванов, он ринулся к Кире.
С шумом распахнулась дверь, и в гостиную влетел Вацлав с неизвестно откуда взявшимся пистолетом в руках, за ним маячил Сергей. Из-за них испуганно выглядывали все обитатели дома: Эльза Станиславовна, Лиза, Иван Фёдорович и даже Софья Григорьевна с Мартой. Их взгляды тут же приковал к себе чудесный переливающийся свет, идущий от хрустального оконца в руках Киры. Только господину Иванову не было дела до этой волшебной красоты. Не обращая внимания на присутствующих, он двинулся на Киру. Та увернулась и отскочила к противоположной стене.
К счастью, прозаический характер Вацлава не позволил ему отвлечься на волшебный свет. Слишком сильны ещё были воспоминания о дикой боли в раздавленных пальцах, и потому он видел перед собою лишь мерзавца, который изувечил ему руку.
– Стоять!
– заорал Вацлав, когда Григорий Александрович двинулся на Киру. Ему показалось, что в руках господина Иванова возникло нечто, напоминающее револьвер, и сейчас последует выстрел. Мозг Вацлава ещё анализировал предлагаемые драматическим моментом обстоятельства, а палец на курке уже дёрнулся. Оглушительно прогрохотал выстрел. Дамы взвизгнули. Григорий Александрович завалился на стол, уткнувшись лицом в забытое Лизой шитьё.
Сергей подскочил к Иванову, выхватил у него из судорожно сжатых пальцев револьвер. Потом под всхлипы и ахи женщин уложил его на пол. Иван Фёдорович, оттолкнув вцепившуюся в него Лизу, склонился над раненым. Но помощь уже не понадобилась. Пален выпрямился и, свирепо глядя на Вацлава, рявкнул:
– Вы убили его!
– Если бы я не выстрелил, выстрелил бы он, - отозвался Вацлав, - этот человек - преступник.
– Что ты наделал?!
– вырвалось у Киры с надрывом.
– Ты всё испортил!
– И ты меня обвиняешь?!
– возмутился тот, - да он бы убил тебя - и всё.
– Он же не сказал, где Шурочка. Ты понимаешь, дурная голова? Надо было ранить его, а ты...
– Ну извини, - обиженно шмыгнул носом Вацлав, - в следующий раз всё будет по-другому.
– Смотрите!
– крикнул Сергей, показывая на стену. Свет от хрустального оконца в руках Киры превратился в нестерпимо яркий луч, он упал на стену и словно бы раздвинул её. Закатные лучи сияли золотом в окнах огромного шестиэтажного дома с двумя башнями, осенний ветер гнал буро-жёлтые листья клёна по тротуару, неистовым канареечным светом мигал на площади светофор. На фасаде дома с башнями, занимая два этажа, был укреплён гигантский плакат, с которого приветственно и вальяжно махал рукой генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев. Надпись на плакате гласила: "Да здравствует 58 годовщина Великой Октябрьской социалистической революции!"
Первой опомнилась Кира:
– Вацлав, скорее!
– она толкнула его вперёд, навстречу порыву осеннего ветра. От её толчка он вылетел на площадь, еле увернулся от летящего по мостовой автомобиля. Обернулся к стоявшим с разинутыми ртами обитателям дома Паленов, хотел что-то крикнуть, но луч съёжился, превратившись в ровное сияние над хрустальным оконцем, а стена вновь стала обычной стеной гостиной.
– Что это?
– тоненьким голосом пискнула Лиза, - как это?
Ей не ответили. Иван Фёдорович растерянно уставился себе под ноги: