Чтение онлайн

Зрители бегут в противоположную сторону двора. Но это всего лишь отсрочка неизбежного. Замечаю в толпе Сиграна, несущего на руках невесту.

Другие ветви начинают ползти к своим живым целям. Сид вырывается вперед, отсекает одну ветвь, другую. Из центра гигантского куста слышится глухой полувой-полувздох боли.

— Нет! Не делайте этого! Он так размножается!!! — кричу я сиду. Он благоразумно отступает. Упавшие обрезки терна тут же укореняются.

— И что теперь, человечка? Сбежать вряд ли удастся. Но мы можем уйти Тропой снов.

Он предлагает мне руку. Пространство вздрагивает, подчиняясь

его зову. Во все глаза смотрю на него. Он все-таки пришел. Что бы его ни побудило сделать это…

Я не могу бросить людей. Мой долг целителя и просто друга не позволит мне уйти отсюда.

— А если я скажу, что есть другой выход? Но вы должны мне помочь, — предлагаю я.

— Как?

— Это ильвийский терн. Сейчас я… поговорю с ним, как это делает лесной народ. Ничего не предпринимайте, что бы он ни сделал со мной. Когда я дам знак — нападайте. Уязвимое место — в центре куста.

Иду навстречу зеленому хаосу. Побеги начинают шелестеть и покачиваться, словно принюхиваясь. Я призываю силу Жизни… Вкладываю в зов чистоту и вкус лесного воздуха, аромат трав, тепло солнца, смех и переливы ручья…

«Дитя… дитя… брат… иди ко мне». Я зову.

Побеги ползут ко мне, окружают, но не трогают. Бояться нельзя. Он почувствует страх и выпьет меня, распяв на своих острых шипах.

«Дитя… обними меня. Я хочу коснуться тебя». Ветви обвивают меня, спеленав, но шипы складываются плашмя, не причиняя боли. Терн несет меня к себе, бережно сжав зелеными ладонями, а затем отпускает рядом с собой.

В центре куста — его Искра. Ветви расступаются пошире, чтобы пропустить меня. Ощущаю робкое любопытство неразумного ребенка, не понимающего, что он делает не так. Он голоден, одинок и растерян. А еще испуган и рассержен, ведь ему сделали больно.

«Дитя… прости». По лицу текут слезы… Чувствую недоумение этого создания. Взмах рукой — для сида. Мимо словно проносится молния.

Отступаю в сторону и даю деру со всей возможно скоростью.

Несколько движений мечами, и сид рассекает нервный центр твари. Раздается вой, ветви конвульсивно пытаются ухватить его, но растение уже не так разумно и бьет мимо. Сид с нечеловеческой быстротой мечется из стороны в сторону, избегая ударов ветвей. Наконец растение безжизненно падает на землю.

Воин подходит ко мне, так и не вложив мечи в ножны.

— Надо добить молодые ростки, пока они не вошли в силу, — говорю я, обозревая картину опустошения на месте недавнего праздника.

Пока охранники поливали оставшимся от огнеметателей «земляным огнем» ростки ильвийского терна, я занялась ранеными.

Шарль успел затянуть поясом руку у локтя. Падая с помоста, он вдобавок умудрился сломать ногу, так что не мог никуда скрыться. Выглядел он совсем жалко: весь в крови, смоляные кудри слиплись, а лицо землисто-бледное.

Хотелось посочувствовать ему, но не получалось. Я осторожно присела рядом на корточки, стараясь не испачкаться.

— Шарль, почему?

— А ты не понимаешь? Помнишь Клэри? Что они сделали с ней, за ее песни?

Да, я помнила об этом. Из тех воспоминаний, которые хоронишь в самом дальнем уголке памяти, для собственного спокойствия.

— Это неважно. Ты подверг опасности всех нас, уничтожил

свое будущее и труппу. И ради чего? Пустой мести? Ты всего лишь пешка в руках заговорщиков.

— А что я мог? — По его лбу бежали капли пота, а лицо исказила боль. — В этом мире все делятся на сильных и бессильных, детка.

— Ты мог воззвать к Высшей Справедливости, — сказала я.

— Ее нет и никогда не было.

Спорный вопрос. Впрочем, ответ свыше бывает лишь тем, кто его ждет.

— И что теперь? — я покосилась на идущих в нашу сторону гвардейцев Герцогини.

— Живым я им в руки не дамся.

— Они поднимут твой труп и узнают все, что им надо.

— Тут ты ошибаешься.

Внезапно Шарль захрипел и забился в конвульсиях. Лицо его чернело и словно покрывалось зеленоватой патиной. Его Искра почти мгновенно затухла. Плоть начала течь и разлагаться на глазах. Я отпрянула.

— Стойте! Лесная плесень!!! — я сделала упреждающий знак, отскакивая подальше от тела.

— Дерьмо!!! Срочно все назад!! — проорал взмыленный гвардеец своим подчиненным.

Охранники подкатили бочонок с «земляным огнем», издали плеснули на тело и подожгли. Повалил удушливый дым с запахом горящей плоти. С лесной напастью не шутят. Мигом распространится, если не локализовать.

Второй удар, и снова «лесной след». И что бы это значило?

Я повернулась, ожидая найти ответ у Рейвена, но он некстати скрылся. Словно кот, он появляется и исчезает, когда ему заблагорассудится.

К нам подошел Сигран.

— Добрый вечер, госпожа Твигги. Я знаю, у вас сейчас много вопросов, но мы нуждаемся в вашей помощи, — сказал он. Было видно, что он не на шутку обеспокоен.

— Что случилось, господин… Сигран? — спросила я. Я поднялась, отказавшись от идеи сделать реверанс. В брюках это выглядело бы странно. Как мне теперь вести себя с ним?

— Придворный целитель погиб и не может оказать помощь. Моя невеста потеряла сознание, и нужно осмотреть ее, а также несколько человек из свиты.

Сигран проводил меня на другой конец двора. Там уже образовался настоящий походный лазарет. Раненых притащили отовсюду и разложили на плащах и одеялах.

В освещенном переносными масляными лампами углу дамы безуспешно пытались привести юную наследницу в чувство, похлопывая по щекам и обмахивая веером.

— Все прочь, — распорядилась я. Присела рядом с девушкой. Ну, что тут? Даже нет сотрясения. На всякий случай приподняла веки, проверяя зрачки. Проверила пульс, как учили в Рэнсе, — тонкий и «скользкий», но не быстрый и спокойный. Она потеряла сознание на нервной почве, такое бывает. С ребенком тоже все было в порядке.

Я достала нюхательные соли, приоткрыла флакон около носа девушки и тут же закрыла. Амелия застонала и открыла глаза. Затем я стала растирать ее ладони, попутно вливая силу Жизни. Тут, главное, не переборщить, а то вместо успокоительного эффекта получим очередную истерику.

— Ма-ма… — прошептала девушка, открыв глаза.

К ней кинулась Герцогиня.

— Все будет хорошо. Как ты себя чувствуешь? — спросила она, склонившись над дочерью. В это время я имела возможность рассмотреть герцогиню получше. Искусственное освещение скрадывало ее возраст. Я невольно залюбовалась.