Чтение онлайн

Итак… Гарри перелистал свой блокнот. Смит появился в заповеднике шесть лет назад, не знал румынского, назвался Эваном, наверняка без документов. Отследить палочки нет возможности, у Тодоровой склад, не требовать же у нее книгу учета, даже если она таковую и ведет. Да это и не важно, важно то, что, даже имея за палочкой след непростительных заклинаний, Смит мог ее здесь сжечь в первый же день «люмосом» и получить новую, чистую.

Дальше, вернее, раньше. Искусственное осеменение Норберты, из-за которого Смит спас Чарли жизнь и сильно обжегся, потерял глаз – не рассчитывал, поди, что так дорого заплатит за возможность

сунуть левую руку под струю драконьего пламени? Наверное, можно было поискать и более веские основания для подозрений, но Гарри просто доверял интуиции: Смит хотел спрятать след от метки.

И еще немного раньше: Смита взял под опеку Чарли, потому что его порекомендовала Ольга, очаровательная пани Раковска, обаятельная хозяйка маггловского борделя, кстати, визитку надо будет выбросить, а то Джинни еще наткнется, он запомнил название и посмотрел в словаре – «bucurie» значит радость. Навести справки об этой «радости», и вот это, похоже, придется делать уже дома: здесь у него ни одного выхода на министерство. И найти настоящего Смита – в конце концов, обыскать все европейские больницы, ну не миллион же их!

Все складывалось в цельную картинку, и Гарри был уверен: проверка борделя Раковской и встреча с настоящим Смитом окончательно подтвердят: Смит никакой не Смит, а беглый упиванец, с чужими документами и под обороткой. Пришло время поговорить с Кингсли Шеклболтом.

Гарри закрыл блокнот и заснул, едва коснулся головой подушки.

— Заходи, – Уизли гостеприимно распахнул дверь. – Две свободные койки, выбирай любую. Сундук. Удобства вон там. Здесь посуда, красная кружка – моя.

Взгляд метнулся от койки к койке, и Эван выбрал ту, что подальше. Сел на прожженное в паре мест одеяло, поднял крышку сундука – на дне валялись скомканные пергаменты, еще какой-то мусор. Уизли заглянул, махнул палочкой – мусор исчез.

— Как вещи появятся – сложишь. Держи памятку работнику заповедника – выучить и применять. Постельное белье в нижнем ящике. Вроде все.

Уизли убрался в свой угол. Замолчал – и стали слышнее звуки снаружи: отдаленный рев дракона, шум и грохот от складов, кто-то прошел под окнами, перебраниваясь на незнакомом языке.

Эван все так же сидел, трогая колючее одеяло. Нужно было подниматься, обустраиваться в этом выбранном углу – чем, как? Нужно было читать и учить памятку, нужно было найти Флорику Дрэджеску и поступить в ее распоряжение или хотя бы выяснить, говорит ли она по–английски. Нужно было спросить Уизли, есть ли учебник румынского или словарь, где взять протиоожоговой мази, и была еще сотня всяких «нужно».

Он еще никогда не начинал с такого нуля. Всегда было куда вернуться, к старым друзьям или старым врагам, всегда была нора с припасами, зельями, вещами, деньгами. Теперь все норы далеко и под абсолютным запретом. Есть только палочка – и это уже достижение. Час назад не было ничего.

Он сжал руку – палочка не отозвалась привычной дрожью. Да, это не чувствительное орудие, выбравшее себе владельца, это стандартная рабочая палка, чуть ли не на токарном станке выточенная. Но она есть, и она работает.

Он вызвал книгу с полки и почувствовал себя лучше.

Камин полыхнул зеленым пламенем. Он лениво повернулся – и тут же вскочил, увидев взъерошенную директрису.

—

Почта, – сообщила она. – Подвинься, ящик немаленький. И учти, это в первый и последний раз я твою почту через камин принимаю. Пусть воронов гоняют.

Он растерянно обернулся – это точно ему, а не Уизли? Тодорова исчезла, и камин потух.

Картонный ящик из-под пива аккуратно заклеен скотчем. Он пожал плечами и дернул край ленты. Стопка одежды, высокие ботинки, бумажный сверток. Он вытряхнул на ладонь несколько монет и подвеску на цепочке. Мелкие строчки разбегались по листу: «Джордже взял медальон. Я просила его купить тебе палочку, но он сказал, там дадут. А тебе больше пригодится переводчик. Надеюсь, он прав, потому что почти все ушло на эту штучку. Удачи, Эван».

Гарри прошел в министерство через вход для посетителей, чему был очень рад. Серьезная девушка в деловой мантии – секретарь господина министра – помахала ему рукой. Кажется, училась в Хаффлпаффе годом старше, но имени ее Гарри не помнил.

— Министр ждет вас, мистер Поттер.

Он подумал, не попросить ли называть его Гарри, но, наверное, не положено.

Тяжелая дверь впустила его в кабинет Шеклболта. Кингсли сиял улыбкой, а за окном сиял солнцем летний пейзаж.

— Гарри, страшно рад видеть! Проходи. На окно не обращай внимания, или наоборот, обращай и любуйся. Зимний вид нагоняет на меня тоску.

— Мистер Шеклболт…

— Кингсли!

— Я тоже рад! – Гарри крепко пожал руку. – И мне чертовски неловко, но я по делу.

Шеклболт указал на удобный стул.

— Расслабься, Гарри. Я и сам в делах по уши. Рассказывай, что у тебя. Ты же знаешь – все министерство к твоим услугам.

Он улыбнулся, показывая, что это шутка, конечно, но в каждой шутке…

— У меня вопрос, который касается еще, наверное, первой войны. Тогда, в восемьдесят первом, ты ведь был аврором?

— Так точно, сэр, – усмехнулся министр.

— Там не фигурировала где-нибудь такая Ольга Раковска?

Кингсли откинулся в кресле:

— Мадам Раковски? Пани Радость? Гарри, что общего у тебя с румынской бандершей?

Гарри буквально увидел, как зажегся указатель правильного пути.

— Не у меня, а у, собственно, моего дела. Кингсли, расскажи мне о ней, пожалуйста.

— Да рассказывать особо нечего, – Шеклболт погладил макушку. – Дикоглаз был к ней неравнодушен – в смысле, все пытался доказать ее причастность и тому подобное, но я думаю, он преувеличивал. Она маггла, была замужем за волшебником, он ей показал наш мир – в Румынии, понятно. Овдовела. Держала заведение. К ней наведывались упиванцы – но я до сих пор не думаю, что ее завербовали. Она клялась, что они были просто клиенты, как и магглы, честно платили, а если при этом обсуждали свои дела – так она ни при чем, и девочки ее тоже. Думаю, так оно и было. Мы ее допросили и оставили в покое. Хотели оставить сигналку в переулке, но с Ковеном договориться не смогли – мол, вмешательство в маггловский мир.