Бьющееся стекло
Шрифт:
— А у нас тут дедушка, — с воодушевлением сообщил ей сынишка. — Можно я пойду с ним поиграю?
— Конечно, милый. — Ее отец навещал внуков всякий раз, когда бывал в городе, и мальчики всегда радовались его посещениям. — Дедушка просил передать, что желает тебе удачи, — сказал Адам перед тем как повесить трубку.
В четыре-тридцать Диди взяла такси и поехала на квартиру. В машине работало радио: комментатор предсказывал полную неудачу попытке провалить бюджет на том основании, что на заседании палаты будет присутствовать лишь горстка либералов: «Большая часть Оппозиции Ее Величества займется куда более приятным делом, а именно подготовкой к традиционному Рождественскому приему», — говорил он, и это не могло не польстить ее самолюбию. Она договорилась с Джорджем, что он приедет на Бронсон в восемь-пятнадцать, но когда в назначенный час муж так и не появился, Диди взяла такси и отправилась проследить за последними приготовлениями к приему. Они практически завершились: японские кулинары уже раскладывали суши, музыканты опробовали звукоусиливающую аппаратуру. Оставалось только дождаться прибытия гостей. Но к девяти-тридцати
На прошедших 18 февраля выборах партия Пьера Элиота Трюдо одержала убедительную победу, а Джордж прошел в парламент уже на третий срок. Вскоре последовал телефонный звонок от Трюдо, который предложил ему занять должность государственного секретаря по международным отношениям в департаменте, занимающемся укреплением связей со странами третьего мира. Политические обозреватели не преминули отметить, что этим постом Тэлбот был обязан как собственному политическому здравомыслию, так и общественной активности своей жены. Отец Диди снова принял участие в финансировании избирательной кампании Джорджа, хотя, по словам руководителя предвыборного штаба, на сей раз нужды в этом не имелось — предвыборный фонд Тэлбота был полон. Впрочем, Джордж отнюдь не был склонен отвергать помощь Айна. Он принимал ее с благодарностью, и глава «Айн Констракшнз» пользовался всеми преимуществами, вытекающими из не оформленной даже словесно, но тем не менее нерушимо соблюдавшейся сделки, заключенной между ним и Джорджем несколько лет назад в его кабинете в присутствии Диди. Так, например, для решения какого-либо вопроса Айну не приходилось записываться на прием к соответствующему чиновнику за три недели: ему всегда обеспечивали встречу с нужным человеком в течение двадцати четырех часов, причем в удобное для него время. Никому не хотелось ссориться с родственником Джорджа Тэлбота, ставшего заметной политической фигурой. Способности и энергию Мужа Диди признавали все, а люди проницательные отмечали также его примечательное политическое чутье.
Джордж позаботился о том, чтобы его тесть стал постоянным участником встреч ведущих политиков и бизнесменов, которые регулярно освещались в специальных репортажах «Глоуб энд Мэйл». Эти люди обладали не меньшим богатством, чем Стэнли Айн, но занимали более высокое положение, и до недавних пор их круг оставался для него недоступным. Теперь отец Диди вступил в это элитарное сообщество, члены которого называли друга по именам, и в глазах многих приобрел репутацию не просто удачливого дельца, а человека «со связями». Джордж отплатил ему за поддержку в той валюте, которую Айн ценил больше всего: помог обрести респектабельность и войти в высшее общество, иными словами, получить то, к чему он стремился и что не могли дать ему одни лишь деньги.
С получением Джорджем должности в кабинете участие Диди в его общественной жизни закончилось. Он перешел важный карьерный рубеж, выражаясь его собственными словами — «политический Рубикон», а жену оставил на другой стороне. Теперь
Джордж заявлял, что ей больше нет Необходимости прилетать ради него в Оттаву и жертвовать временем, которое можно провести с сыновьями, ведь все последнее время им так ее недоставало. Ему не хотелось и впредь отягощать ее частыми перелетами и присутствием на скучных официальных мероприятиях, тем паче, что у него появилась помощница, на которую были возложены все эти обязанности. «Она делает при мне то же самое, что я делал при Брэдли, — самодовольно пояснил Джордж, — только совершенно официально».Скоро Диди привыкла к тому, что по пятницам муж нередко сообщал ей по телефону о срочной вечерней встрече с каким-нибудь министром или высшим чиновником, из-за которой он, к сожалению, не сможет попасть домой до следующего утра. Ко множеству дел, постоянно удерживавших Джорджа в Оттаве, добавлялись и продолжительные поездки в страны третьего мира, главным образом — африканские.
— А почему бы мне не составить тебе компанию? — осмелилась спросить Диди за шесть недель до поездки в Кению.
— У нас слишком напряженный график, — возразил он, — мы будем каждый день переезжать из города в город.
— Я не против.
— Но подумай сама: только распаковала вещи и уже снова упаковываться. Ночные перелеты, непривычный климат. Через несколько дней это покажется тебе кошмаром.
— Чепуха.
— Хм… Но надеюсь, ты понимаешь, что мы не станем останавливаться в отелях высшего разряда. Министерство настаивает на простоте и скромности, полагая, что это будет способствовать укреплению нашего демократического имиджа.
— Не беспокойся, для меня это не проблема.
— Тогда договорились. Я скажу помощнице, что ты едешь со мной. Кения — чудесная страна, тебе будет, чем себя занять.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, я-то туда еду по делам, и должен буду отчитаться о проделанной работе. У меня не будет возможности уделять тебе много времени.
— Но какое-то время мы сможем бывать вместе?
— Само собой. В самолетах, на официальных приемах… Короче говоря, изредка.
Диди оставила эту тему и больше не предлагала сопровождать его в участившихся поездках, в которые он нередко отправлялся неожиданно, практически без предупреждения.
В следующие три года Джордж стал бывать дома еще реже. Ее муж заслуженно пользовался репутацией человека, на которого можно положиться, добросовестного и энергичного, а потому премьер-министр расширял сферу его ответственности. В частности, ему было неофициально поручено поддержание связей между правительством и партийными организациями либералов в провинции Онтарио. Прекрасный оратор, владеющий четырьмя языками и умеющий общаться с журналистами, Джордж был просто нарасхват. Его приглашали повсюду, а он, со своей стороны, никогда не отказывался лишний раз выступить на каком-либо собрании или принять участие в акции по сбору средств в партийные фонды. Любое публичное мероприятие, освещаемое в средствах массовой информации, представляло для него еще одну возможность заявить о себе. Для Диди очередной всплеск активности Джорджа означал одно: ее муж готовился к очередному карьерному скачку.
— Меня рассматривают как реального претендента на один из виднейших постов в кабинете, — подтвердил ее догадки Джордж, — должность связана с внешними сношениями, людскими ресурсами и иммиграцией.
Диди должна была радоваться за мужа, однако ее не могло не тревожить то, что новые обязанности все больше и больше отрывали его от семьи.
Осенью, после начала занятий в школе, в один из нечастых теперь дней, когда Джордж оказался дома, Диди поделилась с ним беспокойством, касавшимся поведения Адама. Джордж полулежал в постели, подложив две внушительного размера подушки под спину, а третью — под державшую перо руку. Настольная лампа, стоявшая на ночном столике, в стиле Людовика XIV, отбрасывала свет на пуховое одеяло в пикейном пододеяльнике, почти скрытое под ворохом официальных бумаг, на которых Джордж машинально выводил свою подпись. Диди понимала, что это не самая лучшая обстановка для серьезного разговора, но все же завела его, опасаясь, что другая возможность может представиться не скоро.
— Джордж, — начала она, усевшись на софу напротив него. — Две недели назад я была на родительском собрании. Помнишь, я еще позвонила в твой офис и просила передать, что собираюсь встретиться с учителями наших мальчиков? На тот случай, если у них будут к нам какие-нибудь вопросы или пожелания. Так вот, мисс Роуз, учительница Адама, сказала, что он ее беспокоит. Сама сказала, не дожидаясь, когда я спрошу ее, как у него дела. Она говорит, что он сторонится других мальчиков, не играет с ними, а на вопрос «почему» отвечает одно — «не хочу». Но, мне кажется, дело вовсе не в этом. А ты как думаешь?
Джордж промолчал, продолжая методично подписывать документы, и она продолжила:
— Я думаю, он стесняется из-за того, что у него нелады со спортом. Знаешь ведь, каковы бывают мальчишки в его возрасте. Ему хочется хоть в чем-то быть первым, а иначе опускаются руки. По-моему, Адаму просто необходимо побольше заниматься спортом. Это придаст ему уверенности в себе, и он перестанет дичиться… Джордж, как ты смотришь на то, чтобы пригласить для занятий с ним какого-нибудь молодого человека. Студента, лучше всего специализирующегося на педагогике, — он должен любить детей и знать к ним подход. Пусть он научит мальчиков играть в бейсбол, в футбол — короче говоря, всему тому, чему не могу научить их я. И ты, потому что ты слишком занят. Это очень важно, Джордж, ведь Адаму уже десять лет, и если не заняться с ним сейчас, то потом будет поздно. Говорят, для мальчишек спортивные игры чуть ли не основная форма общения, и если Адам и дальше будет избегать сверстников, то потом ему будет непросто обзавестись друзьями. Меня волнует то, что он может остаться одиноким, — заключила Диди, не решившись сказать, что первой это опасение высказала мисс Роуз. — Что ты на это скажешь?