Бьющееся стекло
Шрифт:
В этих словах Барбара неожиданно уловила намек на отчаяние.
— Мне просто нужно было уехать. Джордж, конечно же, очень хотел поехать со мной, но все эти дела в министерстве. — Фраза оборвалась, повиснув в воздухе.
— А долго вы намерены пробыть в «Итаро»? — спросила у Диди Джуди.
— Не знаю… Смотря по обстоятельствам.
Барбаре показалось, что в устах столь уверенной во всем женщины подобный ответ звучит по меньшей мере странно.
Но должны же у вас быть какие-то планы, — настаивала Джуди.
— Ничего определенного. Смотря, как все сложится.
Барбара, уважавшая право людей на молчание, предпочла не задавать Диди лишних вопросов.
После джакузи Диди решила сделать маску на лицо, похвалив здешнюю косметику из трав, Джуди высказала намерение снова поплавать, на сей раз в уединении
Едва она вышла на дорогу за пределами территории курорта, как оживленное движение заставило ее сойти на шедшую вдоль обочины узкую тропку, которая, впрочем, оборвалась у автостоянки, откуда, сразу за поворотом, начиналась не разделенная на тротуар и мостовую улица с односторонним движением — единственная торговая улица деревни. По обе ее стороны выстроились магазины. Барбара ускорила шаг: ей приходилось остерегаться транспорта, но это не мешало любоваться на ходу уютными, вымощенными булыжником двориками и окнами расположенных над витринами лавок жилых помещений — в оконных ящиках в изобилии росли живые цветы. Улица представляла собой отрезок автомагистрали Виа Регина, по которой, заставляя пешеходов жаться к стенам, проносились, подпрыгивая на булыжном мощении, автомобили.
Начиная от Банко Лариано, дорога делалась шире и явно шла под уклон. В направлении к озеру Барбара продолжила путь и спустя несколько минут оказалась на заполненной народом центральной площади.
Средоточием всего, что подчеркивалось выложенными на земле концентрическими кругами красного камня, служил большой фонтан с бассейном и ангелочком посередине. На него выходили все балконы местной трехзвездной гостиницы, вокруг него были расставлены столики пиццерий и летних кафе. Усаженный деревьями бульвар вел от площади к причалу, замеченному Барбарой накануне.
Двухярусный фонтан бесспорно представлял собой местную достопримечательность. Венчавший его ангелочек отнюдь не казался бесплотным и непорочным, прежде всего благодаря весьма легкомысленной позе и способу, каковым он изливал воду в чашу фонтана. Широкий парапет бассейна, судя по всему, являлся любимым местом встреч местных жителей. Барбара протиснулась туда и присела на краешек.
Рослый мужчина, обняв за плечи присевшего рядом с ним на корточки мальчишку, учил его обращаться с запущенной в бассейн игрушечной лодкой с мотором и дистанционным управлением, и всякий раз, когда сыну удавалось благополучно провести судно к другой стороне чаши, лицо отца светилось гордостью. Впрочем, он не сердился и когда лодка, в очередной раз стукнувшись о бетонный край чаши, переворачивалась вверх дном.
Толстощекий крепыш раз за разом забрасывал в воду пластмассовую машинку и тут же поднимал истошный крик, требовательно указывая пальцем на то место, где она исчезала. Как ни сердилась мать, ей приходилось разуваться, залезать в чашу и вылавливать любимую игрушку своего чада. Лишь после доброй дюжины повторений подобной сцены мамаша подхватила верещавшего отпрыска под живот, чмокнула в макушку и унесла с площади.
Суденышки, которые Барбара приметила со своего балкона, стояли в заливе, куда вел спуск от площади. Посидев у фонтана, Барбара обогнула его и вышла к узкой, местами прогнившей и провалившейся дощатой пристани, у которой теснились рыбачьи плоскодонки, ялики, шлюпки, резиновые лодки и тому подобные плавательные средства, старые и по большей части нуждавшиеся в ремонте. Между валявшимися на берегу дырявыми корпусами вперевалку бродили тощие пестрые утки. Барбара увидела, как сухопарый старик с седой клочковатой бородой достал из кармана брюк плотно завязанный у горлышка коричневый бумажный пакет, развязал его и поделился содержимым со стоящим рядом юнцом. И тот, и другой принялись разбрасывать сухие крошки, забавляясь видом склевывавших их птиц.
Полюбовавшись вместе с ними на утиную возню, Барбара, ступая по хрустящей гальке, проследовала под двойным рядом лип к самому концу мыса и присела там на жесткую скамейку. С этой, глубоко вдававшейся в воду полоски земли она бросила взгляд на отрезок побережья Комо, лежавший у подножия Альп. Горы громоздились одна над другой, постепенно сливаясь с облаками. Видневшиеся вдали дома теснились между двумя огромными кручами-близнецами. Отсюда, с мыса Равенна, и другие окружавшие озеро
города казались еще более живописными и привлекательными. Вода с плеском ударялась о волнолом перед ней и откатывалась назад, снова и снова повторяя это убаюкивающее движение. Барбара чувствовала, что постоянство этого звука, так же как и ритм протекающей вокруг жизни, оказывают на нее целебное воздействие.Зазвонили колокола. Насчитав семь ударов, Барбара встала и направилась назад, к площади с фонтаном. Пришло время возвращаться в отель к ужину. Неожиданно она поняла, что, как и все окружающие, стала сверять свои действия с церковными колоколами.
Едва настал час ужина, как Барбара, Джуди и Диди явились в ресторан. Метрдотель счел их совместный приход свидетельством успеха его вчерашней дипломатии, и, с преувеличенной радостью воскликнув: «Le nostre tre belle signore americane![10]», проводил их к уже ставшему для них постоянным столику. Вернувшись с меню, он предложил попробовать на выбор несколько блюд вечера и не ушел, а остался рядом, терпеливо ожидая заказа, — они пришли в ресторан первыми, и за остальными столиками гостей еще не было. Дабы не создать у посетительниц впечатление, будто их торопят, метрдотель смотрел не на них, а на видневшееся за стеклянной стеной озеро.
— Странно, — расслышала Барбара его слова, сказанные будто бы себе под нос. — Обычно в это время не так ясно и солнечно. Больше тумана. Сегодня сентябрьская погода.
Хотя церемонностью и элегантностью ужин не уступал вчерашнему, Барбара нашла его более непринужденным. Женщины уже успели сблизиться, и ей нравилось проводить с ними время. Они не разлучались почти целый день и, как полагала Барбара, каждая раскрылась перед остальными в той мере, в какой находила это возможным. Хотя что-то из сказанного могло попросту оказаться вымыслом, а их представление друг о друге поверхностным или ошибочным, они все в достаточной степени понимали одна другую. Каждая стремилась создать о себе определенное впечатление, не ложное, а просто неполное: все они воздвигали барьеры, не допуская других к тому, что считали сокровенным. Интуитивно каждая из них приняла такого рода ограничения как условие общения с остальными, а в результате сегодняшний разговор протекал куда более непритязательно и легко. Три женщины, словно заключив негласное соглашение, старались не вторгаться в деликатные сферы.
Барбара не ощущала хода времени, пока на утесах Равенны, над садами отеля не зажглись фонари. Потом, когда налетевший ветер принялся трепать листву ближних деревьев, она обратила внимание на подсвеченную снизу крону одного из вечнозеленых гигантов. Переплетенные паутиной ветви и сучья клонились вниз, словно им было невмоготу выдерживать тяжесть сочной темной листвы.
После ужина Барбара вернулась к себе не через отель, а по дорожке снаружи, ежась на прохладном ветру и слушая ритмичный плеск дробящихся о бетонный мол волн. К тому времени, когда она добралась до номера, ей хотелось поскорее лечь и заснуть.
Глава 27
После полуночи начался шторм. Диди разбудил раскат грома, скоро поблизости громыхнуло снова. Потом грохот раздался прямо над головой, а ударившая за окном молния озарила окрестности, так что на миг стало светло, как днем. Озеро бушевало, на берег с шумом обрушивались тяжелые волны.
Укрывшись одеялом, Диди ждала, когда бушующая гроза сменится мягким дождичком, но вместо того хлынул яростный ливень. С навеса на бетонный балкон низвергался настоящий водопад, а молнии сверкали так, что казалось, будто Диди притягивает электрические разряды.
Стеклянная балконная дверь под напором ветра распахнулась внутрь с такой силой, что край деревянной рамы ударился о стену. Горизонтальные планки наружных жалюзи стучали одна о другую, сквозь щели между ними струилась вода.
Диди встала с постели, закрыла, навалившись всем телом балконные двери, заперла их, закрепив аншпугом, который, как выяснилось, болтался не вставленный на место, и для верности подперла крепким с виду стулом в стиле времен регентства.
Снова забившись в постель, Диди почувствовала, что дрожит. И, похоже, не только от холода — гроза словно навеяла невеселые мысли. Что будет дальше с ее семьей? С мальчиками? Прочел ли Джордж ее письмо? Любил ли он ее вообще, хоть когда-нибудь? Лучше об этом даже и не задумываться!