Бури ярости
Шрифт:
Страх всегда был для Дуны чуждым понятием, которое не показывало своего лица даже в самых ужасных обстоятельствах. Возможно, это был изъян в ее генетическом строении или очень мощный механизм самообладания, который она выработала со временем, но тот, который должен был заставить все ее тревожные звоночки утихнуть, когда непостижимая магия, подобная привидениям, окутала ее. Ей следовало потребовать, чтобы генерал объяснился с ней, дал ей хоть какое-то подобие ответа, который объяснил бы Дуне это неестественное явление.
Вместо этого она наслаждалась этим, ощущением таким изысканным, словно ее окутал
Она застонала, ее пальцы впились в рубашку Катала, невероятно крепко сжимая ткань, когда змееподобные отростки поползли вверх по ее ногам, задевая сочные изгибы под ночной рубашкой.
— Кажется, ты им нравишься, — промурлыкал он, поглаживая ее обнаженную плоть, собственнически останавливаясь на округлостях ее задницы.
Не зная, что сказать, она ослабила бдительность, отдавшись приятным ощущениям. Все, чего она когда-либо хотела — это оказаться в объятиях Катала, утолить свое желание к нему.
— Ты снова уйдешь? — прошептала она, не смея встретиться с ним взглядом, боясь разлуки, которая, казалось, всегда следовала за их встречами, вызывая в ней новые сомнения.
Она не была уверена, что смогла бы снова пережить отказ.
Между ними повисло молчание.
— Никогда больше, я клянусь тебе, маленькое чудовище. Я потерян без тебя.
Ее сердце бешено заколотилось, рот слегка приоткрылся, когда до неё дошли его слова. Его веки опустились, большой палец коснулся ее нижней губы, поглаживая ее твердыми движениями.
— Такая мягкая, — прошептал он, не отрывая взгляда от ее губ, — такая совершенная и вся моя.
Приподняв ее подбородок, он наклонился, остановившись лишь на короткое мгновение, чтобы осмотреть ее лицо, прежде чем завладел ее ртом.
Она широко раскрылась, его язык скользнул внутрь, чтобы прижаться к ее собственному. Руки запутались в ее волосах, наклоняя ее голову для лучшего доступа, углубляя поцелуй, пока он не поглотил ее. Пока кровь Дуны не вскипела от абсолютной плотской потребности слиться воедино с этим великолепным мужчиной.
Он застонал, его сдержанность лопнула. Разжав пальцы, они обхватили ее спелую попку, придавая ей форму по своему вкусу, когда он прижал ее к своей эрекции. Он усилил хватку, раздвигая ее ягодицы невероятно широко, толстый палец Катала исчез между ее плотью.
Его взгляд потемнел, остановившись на ее широко открытом рте. Не отрываясь от ее лица, его палец обвел складку над кружевными трусиками.
— Я буду трахать тебя в эту прелестную маленькую дырочку, пока ты не превратишься в лужицу спермы, и я не остановлюсь, пока ты не будешь выкрикивать мое имя, пока мое семя не изольется из твоей задницы.
Она застонала, его грязные слова вызвали в ее голове образы, как он разрывал ее надвое, его член заполнял ее до предела, когда он кончал в нее.
Затем рука метнулась к ее горлу, его дикий взгляд заставил ее сердце пульсировать от желания.
— Твои пальцы больше никогда не войдут в твою киску, Дуна, я думал, что ясно дал это понять.
Она усмехнулась, слишком хорошо вспомнив, какие грязные обещания он давал ей, когда жил в Ниссе.
— Нет, твои точные слова были о том, что я никогда не буду трогать себя пальцем, если ты меня трахнешь, — она посмотрела
на него сверху вниз. — Вы не трахали меня, генерал.Он наклонился, слегка сжимая ее шею.
— Пока.
Руки метнулись к ее заднице, схватив за мясистые ягодицы, когда Катал поднял ее и понес внутрь темных покоев, опустив на массивные подушки, разбросанные по твердому полу.
Пара теневых рук материализовалась перед ней, когда фигура Катала погрузилась во тьму, схватив ее за колени и раздвигая их, пока она полностью не раскрылась.
Ее ночная рубашка задралась, обнажив трусики под ней и загорелую кожу. Жар поднялся в ней, когда еще одна пара усиков черного дерева обхватила ее толстые бедра, прижимая к подушкам, не давая Дуне возможности пошевелиться.
— Что происходит? — она что-то пробормотала, когда ее запястья были связаны клубящимися ночными змеями над ее головой, не зная, должна ли она бороться с этим или поддаться смерчу ощущений, которые в данный момент сеяли в ней хаос.
— То, что я обещал, — прогрохотал низкий бархатистый голос Катала, черты его лица были скрыты густой эбонитовой вуалью, когда другая черная рука тени сжала ее горло. — Ты думала, что сможешь сбежать от меня? Что я так легко отпущу тебя?
Она судорожно втянула воздух, одно только его присутствие заставляло скользить по ее горящей сердцевине, как будто ее тело знало, кому оно принадлежало.
— Я говорил тебе, что вернусь за тобой. Ты думала, я забуду? — он усмехнулся, звук был глубоко коварным, но в то же время многообещающим. — Я представлял этот момент каждый час бодрствования в течение последних шести месяцев. Ничто не помешает мне поступить с тобой по-своему, Дуна. А теперь успокойся, пока я наконец не попробую.
— Что… — выдохнула она, слова застряли у нее в горле, когда пальцы задели ее прикрытый клитор, слегка надавливая на пульсирующий бугорок.
Щупальца обвились вокруг нее, приподнимая, в то время как еще два зацепились за ее трусики и очень медленно спустили их с ее ноющего тела, возвращая ее на плюшевые подушки, удерживая в фиксированном положении.
Затем ее колени были отведены назад, ее обнаженная киска была полностью выставлена напоказ мужественному мужчине, окутанному тенью, широко раскрытая прямо перед его фигурой, словно готовящееся быть проткнутым насквозь.
— О, черт, — простонала она, когда ее киска покрылась влагой, ее соки хлынули из нее, пропитывая пышную ткань под ними.
— Посмотри на себя, вся мокрая и готовая к бою, — промурлыкал он, его голос стал опасно низким, его темные руки держали ее колени, приподнятые по бокам, когда его взгляд остановился на ее влажном лоне, пока он ласкал ее кожу. — Чертовски божественно.
Он облизнул губы, глаза потемнели.
— Тебе что-то нужно, Дуна? Скажи это.
Она сглотнула, в горле у нее так пересохло, что казалось, оно вот-вот закрылось бы от недостатка жидкости.
— Мне нужно, чтобы ты прикоснулся ко мне, но… я… я хочу видеть тебя, Катал. Пожалуйста.
— Как пожелаешь, маленькое чудовище.
Каждая его черта снова стала видимой, тени медленно спадали с его возвышающегося тела, стоявшего на коленях между ее раздвинутых ног, и только те, что удерживали ее на месте, оставались неподвижными.