Брошенный мир
Шрифт:
Волчонок как-то сразу присмирел, словно и в самом деле понял всю важность предстоящего момента, и доверчиво уставился своими глазенками на Волая.
– Ну, вот и отлично, - с улыбкой похвалил его тот.
– Я так и знал, что с тобой мы быстро договоримся!
Он поднес волчонка ближе к лицу, поймал глазами его взгляд и усилием воли задержал его. После этого он переплел свое сознание с сознанием этого маленького существа, и уже накрепко мысленно привязал его к себе. Теперь волчонок был готов, и можно было начинать действовать.
Волаю нужны были помощники, обладающие телом, способным к работе. Ничего более совершенного, чем человеческое, для этих целей пока не было придумано, и он сам не стал экспериментировать. Но и лишать волка того,
В голове у него как-то разом все перемешалось. Он и сам сейчас был и самим собой, и волком одновременно. Волай закрыл глаза, еще раз представил переплетение двух существ, и мысленно отпустил своего маленького напарника. Первый опыт творения отнял у него слишком много сил, и он просидел с закрытыми глазами минут пять. Из оцепенения его вывело то, что кто-то настойчиво теребил его за рукав. Волай открыл глаза и в первый раз увидел результат своей работы.
Перед ним стоял мальчик лет пяти на вид. У него были абсолютно белые, казавшиеся даже седыми волосы и очень странные волчьи глаза, светящиеся в полумраке комнаты.
– Ну что, малыш?
– обратился к нему Волай.
– Как тебе нравится в твоем новом виде? Молчишь пока? Ладно, не беда, скоро и ты освоишь человеческую речь! А пока неплохо было бы как-нибудь тебя назвать? В волчьем обличии ты мог быть и просто Белым, а вот в человеческом... Что ты скажешь насчет Валка? Это и с волком немного созвучно, и все-таки имя, а не кличка какая-нибудь! Валк Белый Лоб, так будет звучать оно полностью! По-моему, весьма даже неплохо?!
Волай находился в приподнятом настроении. Он был очень доволен собой. У него получилось то, что до сегодняшнего дня было подвластно только первородным богам! Он создал новую жизнь! И это было только начало. Теперь ему предстояло сотворить не одно разумное существо, а целое племя, племя, для которого не будет других богов, кроме него самого.
2. Гарлиг.
Человек открыл глаза и увидел улыбающуюся во всю свою клыкастую пасть орочью морду. Если Вам никогда не доводилось видеть улыбку орка, то можете считать, что Вы родились под счастливой звездой! Ничего более ужасающего и противоестественного невозможно себе даже и вообразить! Это было похоже на кошмарный сон, поэтому человек снова зажмурился, пытаясь отогнать наваждение, а затем опять открыл глаза. Но жуткая рожа и не думала исчезать. Она только еще ниже склонилась над ним, обдав зловонным дыханием, и приветливо произнесла:
– Ну что, очухался?!
– Очухался...
– чуть слышно пробормотал человек.
– Вот и славно!
– обрадовался орк.
– А то я уже беспокоиться начал! Искал, искал тебя по этим чертовым кустам, наконец-то нашел, а ты лежишь, совсем как дохлый, и даже не шевелишься!
– Так ты искал меня, - удивился он.
– А зачем?
– Да Зухира, самка моя ненаглядная, попросила, вот я и пошел. Знаешь, сегодня ночью у нас на небе огонь бушевал, а потом что-то как бухнет! Мы все испугались, а старая кликуша Гургла, (есть у нас в стае одна такая беспросветная дура, которая вечно несет невесть что), принялась вопить, будто это с неба свалился Великий Орочий бог! Ее, конечно, подняли на смех, но моя Зухира, самка добрая и жалостливая, отозвала меня в сторонку и говорит: "Вот что, Гарлиг, сходи-ка ты, посмотри, не зашибся ли он там, бедолага! С неба свалиться, это тебе не шуточки!".
– Так тебя, стало быть, зовут Гарлиг?
–
А как же! Да ты любого спроси, и тебе скажут, что именно так меня родители и назвали! А тебя как?Человек напряг свою память, даже потер виски, но имя почему-то так и не приходило ему в голову.
– Черт бы драл!..
– растерянно пробормотал он.
– Тоже ничего, - одобрительно кивнул головой орк.
– Даже красиво! Вот что, Чертбыдрал, давай-ка я помогу тебе встать и, если сможешь, побредем потихоньку к нашему стойбищу? Так ты и в самом деле орочий бог?
– Да нет, вроде бы...
– ответил тот, поднимаясь на ноги.
– Да и зовут меня, кажется, как-то по другому... Только вот как?.. Ничего не помню! В голове все гудит, мысли путаются...
– Так ты, должно быть, потеряшка?
– спросил Гарлиг, подставив ему плечо.
– Кто, кто?
– Потеряшка, - пояснил орк.
– Так у нас зовут тех, у кого с башкой не совсем того. Мой покойный папаша, да не растащат шакалы его белые косточки, тоже таким был. Он, знаешь ли, большим лакомкой у нас слыл. Так вот, один раз нашел он улей на дереве и решил медком себя побаловать. Вскарабкался папаша мой любезный на дерево это проклятущее, и ну лапой в дупле шуровать! Пчелам, знамо дело, это не слишком понравилось. Вылетели они из дупла, и давай вокруг папаши кружить. А тут пчела одна зловредная возьми, да и ужаль родителя моего прямо в задницу. Взвыл он от боли, хотел прихлопнуть гадину, да ветку-то отпустил и с дерева сверзился. Ну что ты ржешь, дурачина ты этакий?! Задница, да будет тебе известно, самое нежное место у орка! Там и шкура потоньше, да и наростов на ней нет. Ну, так вот, все бы ничего, да только внизу каменюка оказался. Здоровый такой, зараза! Об него-то папаша мой башкой и треснулся. Кость у него, правда сказать, всегда крепкая была, даже камень этот чертов пополам раскололся! Но вот мозги все-таки зашиб. С тех пор чудить родитель начал, почем зря! Никого не узнавал, пойдет куда, да и забудет зачем, и все время бормочет что-то бессвязное себе под нос. А потом прилег как-то вздремнуть и скопытился. Жалко было до смерти! Вот как оно бывает-то! Дай-ка я лучше и тебя осмотрю на всякий случай.
Гарлиг ощупал ему заскорузлой лапищей голову, а затем вынес свое медицинское заключение:
– Шишек нет, значит, жить будешь! У папаши-то такая на лбу вспухла, прямо с кулак! Ну, как, Чертбыдрал, сам идти сможешь?
– Кажется, да. Да и вообще не болит ничего, вроде бы.
– Молодчина!
– похвалил его Гарлиг.
– Сразу видно, нашей, орочьей породы! Крепкой!
– Так я что, тоже орк?
– С виду-то, вроде, и нет, мелковат немного для орка, но вот пахнешь зато также духовито! Я ведь тебя по запаху и нашел.
– А где я сейчас?
– спросил тот, кого орк окрестил Чертбыдралом.
– Ну, вот тебе и здрасьте!
– рассмеялся Гарлиг.
– А я то только подумал, что ты уже совсем в порядке! Рядом со мной, конечно!
– Да нет, я не об этом. Я про место спрашиваю, - пояснил Чертбыдрал.
– Место это называется Орочий лес.
– А как я сюда попал?
– Это уж тебе самому виднее, - с ухмылкой ответил Гарлиг.
– Если верить старой дуре Гургле, то с неба бухнулся.
– Ты не подумай, я не совсем такой уж безумный, как кажется на первый взгляд. Вот тебя, к примеру, увидел и сразу понял, что ты орк. Вроде бы прежде я таких, как ты, встречал частенько. Только вот на моей памяти орки всегда были в доспехах и при оружии.
– На твоей, говоришь, памяти?
– расхохотался Гарлиг.
– Так сколько же тебе лет, родное сердце? С виду вроде бы и не скажешь, что старик. Да и старики наши о тех временах тоже только по рассказам помнят! Ятаганы и секиры орочьи уже давно превратились в ржавую труху! Да и воевать сейчас просто не с кем. Все эти войны, битвы, остались в далеком прошлом. Лирос ведь стар, как дерьмо моей прабабушки.
– Так значит, я на Лиросе?
– задумчиво спросил Чертбыдрал.
– А где же еще? Нет, приятель, с башкой у тебя все-таки явно не все в порядке!