Броквен. Город призраков
Шрифт:
Меня передернуло. Эйдан, коего оплели темные волны Эйнари, подбежал к Юле и Уле.
— Здесь есть записи всех основателей?! Прошу, покажите их! — Тайлер широко распахнул глаза, в них отразились серебристые рога кентавров и пасти Юлы и Улы. Те приказали сущностям достать остальные выдержки и вручить Особенным.
Мы начали читать по очереди и потихоньку опускаться на мокроватый асфальт, по которому текли ручейки яда. Да, в этой пустоте появились зацепки, но сверкали они не ярким белым цветом, как фонарики над хрустальными шарами и полотнами, а багровым оттенком боли, отчаяния и жути. Поэтому ноги нас не держали, цепи Особенных стали тяжелыми, а дыхания не хватало, чтобы прямо прочитать
Мартисса всхлипывала и читала записи Чарлоутт де Лоинз:
— «Вчера я впервые увидела повешенного человека в закулисье своего театра. С него ручьями стекала зелёная жижа, из глаз и рта проросли ветви дерева глицинии, о моей любви к которому хорошо знал Он… Уже после того как меня стошнило, я увидела, что тело кто-то или что-то качает, хотя сквозняка не было. Шёпот в зле или… неважно, шёпот сказал мне забыть о Сабо и уехать из Броквена… Сегодня вечером я передам ей все ключи от клубов культуры и театров. Отныне они не принадлежат мне…»
Милтон тараторил записи доктора Крейза и все поправлял очки:
— «Люди в Броквене кашляют зеленой желчью. Урожай стремительно портится. Скот гниет заживо. И все это на моих глазах. Я сделал все, чтобы помочь моей новой семье выжить в Броквене… У меня началась дрожь в руках, но я смог сделать необходимые препараты для города… И, к сожалению, это все, что было в моих силах. Моя вторая семья говорит, что чувствует кого-то… И после нервного приступа у Каскады я начал их понимать. Я тоже чувствую Его. И я хочу от него спрятаться…»
Также Юла и Ула помогали зачитывать записи прапрабабушки Телагеи:
— «Дорогой дневник, сегодня ночью меня атаковало чёрное полотно!!!!! Оно было очень большим и высоким, с вытянутыми ручищами и огромной пастью!!!! Пока оно гналось за мной, я наступила на шипы, на месте которых раньше были мои клумбы!!!! И такие фокусы происходят не в первый раз со мной и моими улицами… Я люблю Сабо и стараюсь показать ей, что во всем ее поддержу и не уеду из Броквена до конца, но… Я совершенно не искренне это говорю, а сквозь дрожь в гласе и боль в исколотых пятах…»
А вот Эйдан читал записи своего прапрапрадеда — Итана Тайлера… Замёрзший Эйд укутался в свои бирюзовые волны, как в одеяло:
— «Я не знаю, как ещё помочь госпоже Сабо и Броквену. Скипетр Итари ночью странно мигает, как только становится холодно… Из меня как будто каждый день вытягивают жизненную энергию некие силы… у меня опускаются руки, меня раздражает каждый горожанин, с которым я ранее дружил… кажется, меня уже хотят задушить ивы в лесу… Или мне не кажется?»
Мне достался отрывок Сабо Гостлен. Пожалуй, в эти строки она вложила все горькое отчаяние, отдающееся в рёбрах, всю свою ноющую боль в сердце, которое билось медленней…
— «Я… осталась одна в Броквене. Каждую неделю моих друзей становилось все меньше — помогала им выбраться из города, ведь самим мешало что-то потустороннее. Недавно дошла весть, что почил Брут, самый добрый дедушка на свете. С одаренными родами я потеряла всякую связь. И госпожа Смерть не навещает Броквен уже пять лет с произошедшего. Но, чувствую, что меня она скоро навестит… Как и предупреждала Смерть, заклинание Mori-Vita постепенно убивает одаренного. Поэтому мне нужно покинуть так любимый город, который хранит столько воспоминаний, вложенных сил и магии… Все наказания и артефакты я передала новому составу администрации.
Броквен начал умирать. Особенные потеряли себя, а я так и не смогла спасти гармонию. Но вся наша былая сила хранится в озере. Я вложила в Источник много магии своей и Особенных. Уверена, Бэддайни не ошибётся и одарит осколками истинных спасителей Броквена, города призраков..».
* * *
После всего того, что мы прочитали, сначала шли до Озерного домика молча. Не обращали внимания на сияющие белые огоньки в пустоте полян, хруст зачарованных костей на деревьях, взгляды призраков и ласки снежинок сущностей. Теперь запах Бэддайнилейкер, казалось, отдавал призрачной печалью и тяжелой тоской. Он как будто передавал пережитые чувства Сабо, Призрачная брошь больно пульсировала. Так, что хотелось расплакаться, остаться сидеть с кентаврами и прижимать к себе записи прапрапрабабушки. Безмолвный шок полностью овладел нами, а Юла и Ула лишь вздыхали и вели к нужному дому, чьи голубые фонарики уже мигали вдалеке, а темно-синие стены окружили рыбы.
Но гробовую тишину перебил Эйдан. На выдохе он горько усмехнулся и вопросил:
— Как себя чувствуете?..
Тела всхлипнула, рассматривая засохший одуванчик у себя в ручках. Юнок даже зашагал тише.
— Прапрабабушка… она была такой веселой и доброй, была с тетей Сабо до конца, прямо как я с мисс Жаклин! — Марати принялась крутить одуванчик в пальцах, тяжко вздыхая. — А потом ее сломали… Неужели такое произойдёт и со мной?
Она посмотрела на Милтона и Мартиссу, в чьих очах пропали блики и не отражались звезды купола. Милтон весь помрачнел, он уже порвал мешочек с чайными травами от стресса, чудные очки давно съехали ниже переносицы. А Мартисса гладила себя по локтям и прикрывала веки.
— Ах, Телочка, — она обернулась к Телагее и на ходу взяла ее за руку, — не надо себя накручивать, родная. Хотя бы ради милого Юнка верь в себя и своё се…
— Н-не знаю, не знаю, звёздочка, — Миль прервал Марти, беря себя за голову. От него начала исходить серая дымка тревоги, а свечения осколка совсем не стало видно… — Основатели так страдали, так страдали! Даже мой прапрапрадед не смог остаться со своей второй семьёй, не смог быть с ней вечно! Раз это все обман, то во что же я ввязался?!
Вслушиваясь в его слова, Мартисса и Телагея снова поникали, а Эйдан кусал губы. Но Кёртис, пускай немного напуганный, напыжился и вплотную встал с Крейзом, заглядывая тому в глаза.
— Я не понял, это что за заявления такие? — в голосе Револа послышалась сталь, что резала прямо по ушам Милтона. А его слова раздавались на всю округу, точно гром бил по куполу. Ребята тут же оживились. — Что значит «во что ввязался»? Вы Особенный, черт подери, вы не должны пугаться какого-то сумасшедшего учёного и тут же прятаться в норе. Да, наших родственников знатно помотало, но мы ведь не должны позволить, чтобы он сломал нас так же, как и их! И не смотрите на меня, как овца на волка, я всего лишь внедряю вот сюда, в ваш мозг, что не надо поддаваться страху и пугать остальних заодно. Я понятно объясняю?
Миль задрожал, резко хватая ртом воздух и отворачиваясь от Кёртиса. Кажется, он его ещё сильнее напугал, судя по надрывному бормотанию.
— Н-нет, вы не понимаете, не понимаете… Да, вы правы, я всех, абсолютно всех напугал и все испортил… но мою силу…
Возможно, Милтона стоит успокаивать не так громко.
— Сабо Гостлен хотела, чтобы ее Источник выбрал истинных героев, — я постаралась выровнять тон голоса, сжав до боли кулаки. Теперь и говорить о Сабо было больно. — Раз осколок Особенного достался вам из всей массы, то именно вы должны исполнить волю своего прапрапрадедушки. Никто из основателей бы не хотел, чтобы мы боялись…