Чтение онлайн

— Нравится? — прозвучал глумливый голос Джордана, будто он наслаждался моим мучением, постановляя новый удар по моему сердцу. Его слова разжигали во мне пламя ярости все сильнее.

— Мы еще не закончили, — продолжал он, подталкивая её, поворачивая спиной.

Я сглотнул, и снова умер внутри. Её спина была изранена, разрезана, избита до неузнаваемости — ни одного целого места, ни сантиметра живой кожи. Что они с ней сделали? За что? Почему именно моя девочка? Горящая боль прошлась по моему телу, словно раскалённый нож, выжигая всё поглубже.

В этот

момент моя аура вышла из-под контроля, огнённая и яростная, заполнившая всё вокруг. Никто не мог выдержать её силы — я шел к ней, и никто не мог меня остановить.Она подавляла и заставляла подчиниться, завыл выпуская своего зверя наружу.

Я зарычал, рык был диким, звериным, и стал вырываться из цепей, из рук, из этого кошмара. Брыкался, ломался — и наконец вырвался. Цепи сорвались с петель, выпрямился, часто дыша. Перед глазами она, моя любимая.

Толпа закричала, но я не заботился ни о ком, кроме одного — нашёл Люка, увидел в его глазах испуг, попытки убежать. Но никто не убежит от меня так просто, пока я не накажу. Я превратился в волка и нагнал его, стер с лица лжеца грубую усмешку, кусал его без жалости — в горло, по лицу, по телу. Он кричал, но мне было всё равно. Каждой каплей своей ярости говорил: никто не тронет её. Никто.

Шайка ведунов накинулась на меня, но меня даже и это не остановит. Терзал всех, кто попадался мне на пути. Я иду, иду Серена. Шептал я, надеясь, что она держится, что не отключилась. Не думай, не думай о плохом Логан. Удар за ударом, когда меня повалили, стали душить.

Рычал, вырываясь, пока ведуна не оттолкнули. Взглянул на руку и на того, кто мне её протянул. Не ожидал его увидеть сейчас.

— Вставай малой, Майк поднял меня, хлопая по плечам.

— Ты как, спросил, смотря на меня проницательным взглядом. Сглотнул, прорываясь к своей девочке, но он держал меня.

— К ней, мне нужно к ней, он серьёзно смотрел на меня, пока не прижал к груди.

— Иди малой, тут мы прикроем, не волнуйся, подтолкнул меня.

Хромая, ступал в замок, сердце рвалось, кровь кипела.

— Иду, Серена, — прошептал я сквозь зубы. — Оставайся сильной, держись, я скоро. Я уже близко, шептал.

Забежал внутрь, начиная по запаху искать её — ромашка, её аромат.

Пытался успокоить себя, хотя внутри бушевал ужас, страх, что ей может угрожать что-то ещё.

Она настолько слабая сейчас, не выдержит, если это повторится. Нашёл, нашёл её.

Наконец дверь поддалась под ногой — и я увидел то, что сперло дыхание.

Он. Расположился между её ног, шепча что-то низкое, грязное. Она лежала неподвижна, уже ничего не могла сделать.

Когда он увидел меня, побледнел, испугался, но было слишком поздно.

Я зарычал и сбросил его с неё, повалив на холодный пол.

Мои кулаки поднялись и ударили первым, мощным, в ярости, чтобы показать, что с ней нельзя такое делать. Удар за ударом — с каждым попаданием я вбивал в него мысль: эта девочка имеет защитника. Никто больше не накоснется на неё. Никогда.

— Мразь! — рявкнул я, не прекращая бить, пока лицо его не превратилось в кашу крови и боли. Он кричал, но

вверх не вырывался ни один звук — только отчаянные стоны. Мне было плевать.

Убить. Добить. Навсегда стереть из её жизни тех, кто причинил ей такую боль.

Наклонился, пытаясь убедиться, что он мёртв.

Мои руки были в крови.

Сдохни, скотина.

Его грудь не двигалась, дыхания не было. Задыхаясь от гнева, я сжал его шею, вонзая когти глубже, чтобы навсегда закрыть эту главу боли.

Всё. Никаких шансов.

Но есть только одна вещь, которая сейчас имела для меня значение — Серена.

Посмотрел на свои руки, они дрожали, и я не мог остаться таким, в этом виде. Найдя ванну, сполоснул руки прохладной водой, не вытирая. К ней, нужно к ней. К моё девочке.

Подходя к ней, ноги казались ватными, с каждым шагом груз на спине становился всё тяжелее. Сердце сжималось в жутком сдавивании — живая ли она? Молился каждой клеточкой тела — живая, живая.

Когда увидел её — боли хватило на целую вечность.

Её лицо, такое прекрасное и нежное, было изранено и избито так беспощадно, что душа разрывалась на части. Я не выдержал, рухнул на колени рядом, чувствуя, как будто тысячи острых стрел пронзили моё сердце. Хотелось кричать, рвать на себе волосы, но вместо этого я просто сидел, не в силах сдвинуться с места.

Её глаза, крупные и наполненные страхом, блестели слезами

— Сейчас — шептал я ей, осторожно приподнимая, боясь причинить ей ещё больше боли.

Она вздрогнула, испугалась и вскрикнула:

— Не трогайте, не надо! — её голос звучал отчаянно и хрупко, как будто могла разбиться в любую секунду.

Слёзы сами потекли по моим щекам.

— Это я, — тихо, сказал я, убирая волосы с её лба. Она дёрнулась, услышав мой голос, и слёзы полились обильнее. Она часто задышала.

— Логан, — лишь вымолвила она, качая головой, не в силах одолеть страх. Наклонился над ней, крича и скуля. Трогать не смел, боялся, боялся причинить ей боль. Её всхлипы отрезвили меня. Не показывай, не показывай ей, что тебе плохо, не показывай.

— Тише, — шептал я, наклонившись ближе. В этом моменте время будто остановилось. Боялся пошевелиться, боялся сделать что-то не так. Дрожащими руками провёл по её телу — кровь, ссадины, следы боли, нет ни одного живого места.

Запрокинул голову, я выл — от безысходной боли, что разрывала меня изнутри. Моя грудь сотрясалась, слёзы текли, и я не мог их остановить.

Что они с ней сделали? За что? Как так можно?

— Логан. — тихо звучало мое имя, и я нежно коснулся её лица. Она зажмурилась, еле дыша. Нежно очертил овал её лица, приподняв положив голову её на свои колени.

— Ты жив, живой, говорила она, но слова давались ей с трудом. Она не могла пошевелиться.

— Жив, думала оставлю тебя, горько усмехнулся, видя как она зажмурилась от боли.

— Жив, ты жив, ты здесь продолжает шептать, шмыгнул носом, злясь на то, что так произошло, что так случилось.