Чтение онлайн

— Добрый? Это Бяка-то? — демонически захохотал Люля. — Дурёха! «Я не знаю, как случилось!» — тоненьким голоском передразнил он Утику. — Не знаешь, молчи! Он это! Хвостом чую! — Люля подскочил к Бяке и ткнул в него пальчиком. — Он!!! Он уничтожил продолжателя нашего рода! Где яйцо с продолжателем? Нету! А по чьей милости? — Он обвел кышей гневным взором. — По Бякиной! И вы мне рот не заткнете. Хочу продолжателя! Хо-чу!!!

— Ну и зачем он тебе? — прервал Люлины вопли Сяпа. — Что он будет после тебя продолжать? Обжуливать и надувать кышей?

Люля открыл рот, потом закрыл. И так восемь раз.

Все время спора Бяка просидел на своей торбочке, безучастно глядя на облака. Он мысленно

«Кроха, Кроха, жив ли ты? Не заклевали ли тебя твои вздорные сородичи? Помнишь меня? Я скучаю по тебе, болтливый, драчливый птенец», — с тоской думал он.

И тут, будто угадав Бякины мысли, с верхушки высокого ясеня на головы кышам камнем свалился Кроха. Кыши замерли. Вид вороны подействовал на них устрашающе. Они, конечно, знали, что это не простая ворона, а кышья, точнее, Бякина, но ворона есть ворона. От нее всегда можно ожидать чего угодно. Кроха был действительно страшен. Его перья топорщились, глаза-бусинки сердито поблескивали, а на голове воинственно дыбился хохолок.

— Рю-ря! Пр-редатель! Ты пр-ротивнее сбр-рендившей вор-роны! — гневно каркал он. — Бр-ряку р-решил умор-рить? Кр-рапивой р-решил пор-роть? У, пр-роглот! У, мор-рда р-розовая!

Люля, с трудом отмахиваясь от закладывающего фигуры высшего пилотажа и пикирующего прямо на него вороненка, истошно вопил:

— Бяка, уйми своего свирепого телохранителя! Нечестно на своего собрата ворон натравливать!

Подоспевший Кроха легонько клюнул Люлю в то место, где у кышей растет хвостик. Люля взвизгнул и зашипел:

— Ах вот ты как! Ну, Бяконька, держись. Отвечай сейчас же суду кышьей совести! Ты разбил яйцо? Смотри нам всем в глаза. Отвечай только «да» или «нет». Ага, молчишь? — Люля сдвинул брови, изображая общественную совесть, но тут Бякина ворона пошла на разворот, и обличитель чужих пороков своевременно юркнул в старую, заброшенную нору под трухлявым пнем. Кроха на бреющем полете со свистом пронесся над тем местом, где только что стоял склочник и сутяга. Глаза его горели гневным огнем и не сулили Люле никаких поблажек.

— Вы не др-рузья, а р-розовые р-разгильдяи, — каркнул кышам на прощание вороненок и взмыл вверх. До Бяки едва донеслось: — Бр-ряка, бр-росай их! Они все пр-редатели! Р-рви когти!

Бяка встал, взял торбу, поднял с земли потерянное Крохой перо и положил его на плечо.

— Мне, пожалуй, пора, — сухо сказал он. И, не глядя ни на кого, затопал по тропинке, ведущей к «Теплому Местечку».

— Уходит, змей! — высунулся из норы вспотевший от страха Люля. — Ловите! Его надо поймать и обязательно наказать.

Кыши молчали. Никто даже не пошевелился.

— Нам нельзя ссориться: мы такие маленькие, — тихо сказала Утика.

Люля закатил глаза:

— Ну дуреха! Точно, дуреха! Это Бяка-то маленький?

Тут встал Сяпа и сказал речь:

— Так уж случилось, что наш холм защищает каменная гряда. Здесь не водятся голодные хищные звери, и мы, кыши Маленькой Тени, разучились бояться. Да, мы никого не боимся, кроме ворон и града. К хорошему привыкаешь быстро и перестаешь понимать, что жить без страха — редкое благо. Кое-кто соскучился по страху и начал пугать своего собрата, скажем Бяку. А зачем Бяку пугать? У него тоже не каждый день — праздник. Разве легко быть одиночкой? Иногда он бывает не очень плохой. А иногда почти хороший. От отчаяния или обиды Бяка частенько совершает скверные поступки, но потом совестится и жалеет об этом. Он научится быть хорошим, если поверит, что мы его любим.

Кыши дружно посмотрели на Люлю. Он ползком выбрался из норы и молча двинулся к роще.

И тут заложивший прощальный круг Кроха низко пролетел

Как гасить звездочки.

Тесно стало на холме.

Иностранка.

Странная старушка.

Рассвет был тихим. В домике под ясенем все еще спали. В уютной спальне, предоставленной гостю, раскинулся поперек топчана уставший Опп. Ему снились кыши с холма Лошадиная Голова. Отважный путешественник улыбался им во сне. Жаль, что он не мог задержаться здесь подольше. Завтра-послезавтра надо было трогаться в обратный путь. В предчувствии предстоящей дороги лапы кыша попеременно вздрагивали, а пальчики шевелились.

Бибо, как гостеприимный хозяин, спал на чердаке, прямо на пучках сушеной мяты и тысячелистника, громко причмокивая и похрапывая. Прямо над ним висело большое осиное гнездо — серый матовый шар.

С осами Бибо дружил, и они его не трогали. А вот Сяпа осам не нравился. Он был сластеной. От него постоянно пахло земляникой. Это раздражало ос. Как-то раз Сяпа решил наладить с ними отношения, но те, не разобравшись, в чем дело, напали на малыша и покусали. Именно поэтому Сяпа не полез спать на чердак, а коротал ночь на двух табуреточках посреди кухни.

Он проснулся рано на рассвете, встал, отодвинул занавеску и чуть-чуть приоткрыл окошко.

Вы умеете гасить звездочки? Это очень просто. Надо, как Сяпа, встать пораньше, заприметить на небе сонную звездочку, закрыть ее пальцем, подождать немного и убрать палец. Треньк! И нет звездочки — погасла. Самое главное в этом занятии — выбрать правильную звездочку, которой уже давно хочется спать. Ведь у звезд все наоборот: засыпают они утром, а просыпаются вечером. На рассвете, когда их клонит в сон, они начинают часто-часто моргать. Закрывая пальцем засыпающую звездочку, ты говоришь: «На счет раз — моргни, на счет два — замри, на счет три — усни. Раз, два, три!» Вот и все.

Но кыши — сони. Под утро они так крепко спят, что их сладкое посапывание разносится по всей Маленькой Тени. Даже сытый червяк в куче прелых листьев спит не так сладко. Кыши спят и не знают, какое это приятное занятие — укладывать звезды спать. Не знают, какие хорошие мысли забираются в пушистую кышью голову на рассвете. Один Сяпа это знает! Он нацепил панаму и погасил последнюю звездочку. Горизонт уже полыхал зарницами. Новый день выползал из своей норы.

Вдруг за окном раздался шум. Кто-то громко топал возле ясеня, в корнях которого располагался домик Бибо.

«Ого, — подумал Сяпа, всматриваясь в тени, — так топать может только крупный зверь, но откуда ему здесь взяться? А вдруг Енот везет сюда Бяку?» Мысль о встрече с Бякой была неудачной. Сяпу Бяка не любил, и маленькому кышу это было неприятно. Когда он встречал Большого Кыша, у него всегда чесались пятки, портилось настроение и начинался хвостиковый тик.

В это мгновение сочные листья одуванчика раздвинулись и оттуда показалась сморщенная мордочка неизвестной старой кыши. На старушке был чепчик, сделанный из кленового листа, уголки которого смешно топорщились в разные стороны. Старушка огляделась, энергично протиснулась между резными листьями-селедками, подбежала к окошку и нахально уставилась на Сяпу.