Чтение онлайн

— Каков, а? — засмеялся Ась.

— Скучно ему, — вдруг сказал Бяка, — научил бы ты его носки вязать, что ли… Без настоящего дела у кыша портится характер.

Ась одобрительно покряхтел, выложил из кошелки скорлупки грецких орехов с красками и засеменил к выходу. Уже в дверях он обернулся к Бяке и сказал:

— Крыло у Крохи, должно быть, зажило. Скоро начнет летать…

— Знаю, о чем ты подумал, — закусил ус Бяка. — Поправится и улетит к своим.

— Да, улетит к своим. Но ведь и мы ему теперь не чужие. Жаль только, что теперь твоя, малыш, ворона, как и ты, станет одиночкой в своей стае.

— Пусть. Разве это плохо? —

Бякина ворона улетала на закате. Кроха летел против солнца в сторону Большой Тени, вопя во все горло:

— Бр-ряка хор-роший! Бр-ряка добр-рый! Др-ружочек! Дор-рогуша! Кр-роха вер-рнется! Сообр-разим пер-релет в Бр-разилию к кр-рокодилам.

Бяка с Енотом стояли рядом у крыльца «Теплого Местечка» и махали лапами до тех пор, пока Кроха не превратился в маленькую черную точку, а потом совсем не исчез в лучах заходящего солнца. Наверное, от яркого света глаза Бяки слезились.

Проводив Кроху в большой мир, Бяка затосковал. Он безразлично взирал на Люлю, лезущего в его дом сквозь все щели, и даже не журил за это. В очередной раз брал сплетника за ухо, выводил на улицу и закрывал за ним дверь.

Чаепитие у Туки.

Он не бабуля.

Гость рухнул с дуба!

Кышье гостеприимство.

Хнусь и Бибо чаевничали у Туки, когда в домик под Дубом с воплями влетел Люля:

— Мир перевернулся! В нашем лесу объявилась кышья сумасшедшая бабушка. Гоняет по лесу на еже. Ругается, как Бякина ворона. Откуда взялась — неизвестно. Но бешеная какая- то бабка, это точно. Вот она — расплата за то, что Бяка разбудил во время спячки Хнуся.

Люля метался по домику, кося глазом на кышей, мол: «Какова новость?» Те чинно сидели за столом и молча ели желудевые оладушки. Кыши обмакивали их в мед диких пчел и откусывали маленькими кусочками, смакуя и запивая чаем из брусничных листьев. Люлю к столу приглашать не стали. Но он пригласил себя сам:

— Ладно уж, чтоб вас не смущать, выпью чашечку чая с вами за компанию, ну и оладушков отведаю: штучку… или пять. — Уплетая оладьи за обе щеки, Люля продолжал болтать без умолку: — А вещи-то пропадают. Может, это бабулиных лап дело?

— Ты же говорил, что это Бяка, — напомнил Люле Тука.

— Ну, Бяка наверняка тоже в этом поучаствовал. Он ведь такой.

— Какой «такой»? — хмуро спросил Бибо.

— Ну, не такой, как все. Сам по себе. Гонит всех от себя.

— Трудно тебя не гнать. Душный ты, Люля, — равнодушно заметил Тука.

— Ах так? Я вам все новости несу прямо на дом, а вы вместо благодарности вот как? Обзываетесь? Тогда я пошел.

— Конечно иди, — согласился Бибо, — раз поел.

Люля с гордым видом встал и вышел вон.

— Кыши, а чего это он тут про кышью бабушку плел? Спорим, все наврал, — сказал Бибо. — Бредил, что ли, или от обжорства? Вторую неделю по гостям ходит.

— Да, на правду мало похоже, — согласился Тука, — но в лесу действительно всё как-то не так. Кто-то тайно спасает головастиков. Пропадают одеяла и подушки. Слюня с Хлюпой заперлись в своей хижинке и никого к себе не пускают. Вредина Люля распоясался: к Бяке пристает, подглядывает за всеми,

— Может, натравить на него дрессированную пиявку, когда он станет купаться в ручье? Пусть высосет из Люли все плохое, — предложил Хнусь.

— Не станет пиявка его кусать. Побоится. К тому же он в ручье никогда не моется.

— Неужели никогда? — удивился Хнусь. — Может, ночью?

— После хорошего обеда хочется надеяться на лучшее, — зевнул Тука и отправился за десертом. Запах спелой земляники наполнил кухню.

Отобедав, кыши разошлись по спаленкам — покемарить.

Когда они выспались и вернулись на кухню, то обнаружили за своим столом странного незнакомца, с аппетитом подъедавшего остатки их обеда. Кыши вежливо стати ждать, когда он насытится и представится. Суета в этом случае была неуместна.

Через полчаса новоприбывший кыш сыто икнул, промокнул рот березовым листком, потянулся и только тогда заметил в дверях внимательно разглядывающую его троицу друзей. Он встал, снял с головы странный головной убор с козырьком и произнес:

— Хау ду ю ду? Май нэйм из Оппорбапель.

Брови Бибо подскочили вверх. Тука удивленно посмотрел на Хнуся. Хнусь жалобно и растерянно пискнул.

— Как думаешь, Тука, не та ли это бабушка, про которую болтал Люля? — с подозрением спросил Бибо.

— Этот кыш так же похож на бабушку, как я на трясогузку, — немедленно отозвался Тука.

— Может, он из Большой Тени? Может, его в темя ворона клюнула, вот он и заговаривается? — жалобно пробормотал Хнусь.

Бибо подошел к незнакомцу, встав на цыпочки, осмотрел его макушку, отрицательно покачал головой и только после этого спросил:

— Кто-кто, говоришь?

— Оп-пор-ба-пель, — с готовностью повторил кыш.

Бибо повернулся к друзьям и перевел:

— Бель-пель какой-то.

Кыши недоуменно пожали плечами. Бибо попытатся действовать в обход:

— Бабушка, вы откуда?

— Я не есть бабушка, я есть ваш брат кыш. Доброе утро! Добрый вечер! Как поживаете? — Гость расплылся в улыбке.

— Иностранец, — сокрушённо прошептал Хнусь, — а я в иностранных кышьих языках ни бум-бум…

— А ты наш язык понимаешь? — спросил иностранца Бибо. — Или по-нашему тоже ни бум-бум?

— Йес. Ни бум-бум! — радостно ответил гость.

— Ну-у-у, — удовлетворенно потер лапы Бибо, — значит, так! Думаю, никакая он не бабушка, а молодой кыш-путешественник. Шапка на нем чудная, значит, прибыл из дальних стран. На вопросы отвечает, значит, наш язык понимает. Кстати, как там тебя? — обернулся он к новоприбывшему кышу.

— Я есть Оппорбапель, фор френдз — Опп, — расцвел в улыбке тот.

— Опп? Другое же дело! — обрадовался Бибо. — Это хоть можно выговорить. Ну, Опп, зачем ты пожаловал к нам? Откуда прибыл?

— Оттуда, — сказал Опп и показал пальчиком наверх.

Тука, Хнусь и Бибо дружно подняли мордочки и внимательно оглядели потолок. В потолке самим хозяином этой весной были проделаны две дыры — для муравьев. Дело в том, что через Тукину хижинку проходила муравьиная тропа. Поэтому, чтобы не осложнять муравьям жизнь, Тука самолично проделал для трудолюбивых насекомых два отверстия: вход и выход. Тихими вечерами, глядя вверх, он любил наблюдать за маленькими тружениками. Кто не любит смотреть, как другой работает? Это занятие успокаивает и усыпляет лучше мелиссы. А если при этом еще считать муравьев, то вообще можно впасть в летнюю спячку.