Болдырев Всеволод
Шрифт:
— Вас так мало? — я не смог сдержать удивления.
Полковник остановился, неопределенно хмыкнул и снова пошел вперед. Когда он скрылся за очередной дверью, какой-то солдат зло и больно ткнул меня прикладом в спину.
— Держи свой поганый рот на замке! — прошипел он над самым моим ухом.
Это было грубо. Невежливо и грубо. Я слегка обернулся, чтобы рассмотреть конвоира — молодой, глаза горят, губы сжались в одну тонкую линию. Он был перепуган до поросячьего визга, хотел отыграться за свой страх на мне.
— Интересно, а без автомата ты такой же смелый? — вполне дружелюбно, но
Было заметно, как вспыхнуло лицо солдата, он уже открыл рот, но тут в комнату вошел приотставший майор.
— Перерыв себе устроили? Чего стоите, пошли вперед!
Молодой солдат нервно дернул щекой, но сдержался.
Из второй комнаты мы перешли в какую-то подземную радиорубку. Здесь повсюду громоздились непонятные телефоны, портативные рации, с потолка и стен свисали толстые шнуры и провода. Возле большого прямоугольного стола на стену был приколот подробный план города. На некоторых участках карты что-то было помечено голубыми и красными фишками. Над ней безвольно висела старая настенная лампа.
— Куда уставился? — недовольно спросил майор.
— Изучаю план города. Хочу запомнить самую короткую дорогу. Вдруг на своих двоих сваливать придется?
— Это вряд ли. — Голос Стальского отдавал обреченностью.
В который уже раз я почувствовал, как задрожали мои пальцы. Хоть и знал, что ни разу не попадался военным патрулям, а на душе все равно стало неимоверно гадко и противно… А вдруг у них действительно против меня что-то есть? За незаконное проникновение на закрытый объект можно надолго прописаться в застенках местных казематов. А вот там мне точно делать нечего.
— Заходи! — буркнул майор и быстро прошествовал в последнюю комнату.
Главным убранством здесь служили подвесные шкафчики и полки. Я машинально насчитал аж шесть рядов. На полках чего только не было: от старых коричневых картонных папок и пожелтевших от времени бумаг до узлов с военной формой и запечатанных пайков иностранного легиона. В самом углу, один на другом, лежали три деревянных ящика темно-зеленого цвета. Посредине комнатушки стоял небольшой письменный стол, а рядом с ним несколько стульев. За столом сидел уже знакомый мне «доктор Айболит». Сдвинув на самый кончик носа круглые очки, он, с каким-то дурашливым выражением на лице, рассматривал два исписанных листа.
— Занимательно… — шептал он, будто не замечая нас. — Просто колоссально! Столько лет эволюции, столько открытий, а тут…
— Эй, профессор! — прикрикнул на Айболита полковник. — Мы пришли.
Тот вздрогнул, тряхнул головой и попытался сфокусировать свое внимание на нас.
— Да-да, я вижу, это вы, — пробормотал он. Затем поправил очки и посмотрел на меня.
— Здравствуйте еще раз, — я вежливо кивнул. — Извините, если помешали.
Доктор непонимающе взглянул на майора. Тот скривился.
— Он у нас шутник-затейник, — пояснил Стальский. — Веселый очень. Видимо, от того, что любит шастать там, где не положено, и брать то, что ему не принадлежит.
Когда майор произносил последнюю фразу, я постарался придать лицу отрешенное выражение. Судя по блеснувшим глазам полковника — вышло у меня хреново. Ну и ладно, не очень-то и старался.
Майор кивнул конвоирам
на дверь, и оба солдата поспешили выйти.Когда офицеры расселись, я тоже, без обиняков, умостился на стуле. Они рассматривали меня как какое-то редкое животное, особенно любопытно зыркал гадкий Айболит.
— Не буду ломать комедию — мы знаем, кто ты такой, и чем зарабатываешь на жизнь, — полковник говорил медленно, негромко, но очень уверенно. — Что на это скажешь?
— А что я вам еще сказать могу? — голос мой предательски дрожал. — Раз уж и так все знаете.
— Ну, мог спросить, к примеру, чего мы от тебя хотим, или откуда узнали, что ты редкий проходимец и вор.
— Я — вор? У вас совсем крышу снесло. На воздухе надо чаще бывать, а то сами знаете: кислородное голодание там… и всякое прочее. У кого хочешь мозги набекрень.
— А кто ты тогда, если не вор и не расхититель государственного имущества? — удивился Стальский.
— Бард-песенник, — брякнул я, но потом снисходительно улыбнулся. — Горожанин, мирный. К тому же, временно безработный. Но, уверяю вас, вором никогда не был. И не буду!
Полковник нервно барабанил пальцами по крышке стола. Его лоб изрубили морщины, а брови недовольно сдвинулись.
— Позови-ка второго, — холодно бросил он майору.
Тот кивнул и молча вышел из комнаты. Каково же было мое удивление, когда в штаб ввели помятого Толика. Он был болезненно бледным и сильно припадал на правую ногу. Оба солдата, что держали его под руки, недовольно морщились, словно от пленника страшно воняло.
— Узнаешь этого человека? — сурово спросил полковник. — Ему сильно досталось во время эвакуации, но с башкой все в норме. Тебя он помнит.
— Нет, — обрубил я. — Понятия не имею, кто это.
— Странно, — в разговор влез майор, — а этот человек утверждает обратное.
— Сашок, ты чего? — испуганно забормотал Толик. — Мы же с тобой… Пять лет бок о бок… Я тебя как сегодня увидел, так сразу понял — ты крепко влип. Пошел к полковнику, рассказал все… честно, помочь тебе хотел! Чтобы отпустили сразу…
Вместо ответа я послал в его сторону испепеляющий взгляд. Такого подвоха, честно сказать, от него не ожидал. Взрослый же мужик, мог бы и сам догадаться, что разбалтывать наши секреты не стоит. Нигде и ни при каких условиях.
— Ты и дальше будешь утверждать, что вы не знакомы? — полковник откровенно веселился.
— Буду-буду. Первый раз этого мужика вижу.
— Уведите его, — бросил конвоирам полковник.
Когда удивленно лупающего глазами Толика вывели из комнаты, майор резко подался вперед и ухватил меня за шиворот. Его глаза бешено вращались, зубы были плотно сжаты. Он зло процедил:
— Хватит мозги пудрить! Твой дружок нам все про тебя рассказал!
Полковник подскочил и заорал с другой стороны:
— Либо ты перестанешь выпендриваться, либо мои бойцы прострелят тебе ногу и вышвырнут, на хрен, из бункера! Ты спокойно бродишь по улице с серебряным ножом в кармане, когда все те, кто вовремя не спрятались — погибли! Твой знакомый рассказал нам, кем ты работал у Плетнёва.
Услышав фамилию Аркадия Борисовича, я не на шутку перетрусил. Заметив проступившее на моем лице смятение, майор прорычал: