Чтение онлайн

– Почему?
– произнёс Флетчер.

– Потому что он хочет, чтобы гномы-рекруты разозлились, когда доберутся сюда, - зарычал Гарольд.
– Представьте себе несколько сотен вооруженных гномов, которым говорят, что они больше не граждане или солдаты, после года обучения и страданий на эльфийских границах. Затем им прикажут вернуться домой до наступления темноты под угрозой ареста, а когда они доберутся туда, войдут пинкертонцы, патрулируя улицы и запугивая их семьи.

– Они взбунтуют, - тихо сказал Отелло.
– И Альфрик назовёт это восстанием.

– Ты прав, - сказал Гарольд. Он повернулся к Кресс.
– Ты видишь? Мне нужно предотвратить это.

Вы поможете выиграть мне несколько дней для манёвра.

Флетчер не мог поверить своим ушам, что Альфрик мог быть таким бессердечным. Его нужно остановить.

– Каков ваш план?
– спросил Флетчер.

– Капитан, если хочешь.
– Гарольд откинулся на спинку стула, прикрывая глаза одной рукой, а другой указывая на Ловетт, как бы слишком уставший, чтобы объяснить.

– Камни видения, - сказала она, наклоняясь к столу.
– После вашей миссии триумвират собрал их все, связал с одним диким клещом, а затем перераспределил по Гоминиуму. Альфрик планирует сделать свое объявление через кристаллы. Если Гарольд сможет убить или захватить клеща, это задержит объявление на время достаточное, чтобы рекруты-гномы прибыли. Конечно, они могут бунтоваться по прибытию, но это только начало.

– Это всё?
– спросил Отелло, устраивая подбородок на руках.

– Есть длинный и короткий путь, - сказала Ловетт.
– И кое-что другое. Альфрик может передавать свой голос через кристаллы.

Это было новостью для Флетчера.
– Я думал, это невозможно, - сказал он, его брови изогнулись от удивления.

– Так и было, но Электра работала в своей лаборатории, пока вы отсутствовали, - объяснила Ловетт.
– Я помогаю в её алхимических экспериментах.

Она достала из кармана и бросила на стол магический кристалл. Поверхность была с оттенком черного, затем изображение переместилось к потолку библиотеки, когда Валенс вылез из кармана формы Ловетт. Он гудел у неё на плече, и мгновенно Флетчер услышал очень слабый гул от камня. Ловетт повернула голову и приблизила рот к клещу. Флетчер, увидел движение губ, услышал, как она говорит: Ты слышишь меня?

Но слова исходили не из её рта. Они пришли из камня, громко. Звук был жестким и грубым, но безошибочным. Ловетт усмехнулась.

– Камень вибрирует на той же частоте, что и мой голос, создавая звук с помощью ревербераций. Это как струна на скрипке. Всё, что для этого требуется - это использование заклинания усиления на кристаллах корунда, и чтобы они заряжались небольшим количеством маны. Конечно, заряд когда-нибудь закончится, но вибрации очень мало используют его.

– Не знаю, чему ты улыбаешься, - огрызнулся Гарольд.
– Я бы хотел, чтобы вы никогда не публиковали свое открытие. Это идеальная пропагандистская машина для моего отца. Он ежедневно произносит речь о том, что гномы стоят за нападениями наковальников, как они убили бедного, невинного Руфуса в качестве предупреждения нам. Меня тошнит от этого.

– Жаль, что у нас не было этой возможности раньше, - тяжело выдохнул Флетчер.
– Все бы услышали признание Джеффри.

Сильва встала. Последние несколько минут она сидела молча, но теперь её рот был полуоткрыт, а глаза блестели в тусклом свете огня.

– Есть способ, - выдохнула она.
– Он может всё разрешить.

Флетчер уставился на нее, не в силах поверить в услышанное. Что за идея у неё?

– Вам не нужны генералы, - продолжала Сильва, обращая свой взгляд на Гарольда.
– Или нобили. Вам нужен народ.

– Что ты имеешь в виду?
– спросил Гарольд.
– Какой народ?

– Почему, по-вашему, Альфику

нужно выступить с этими речами?
– спросила Сильва.
– Почему он и триумвират отправили Джеффри во фрейм Кресс? Почему они установили эти бомбы? Потому, что они нуждаются в народе Гоминиума на своей стороне. Солдаты, фермеры, кузнецы, шахтеры, заводские рабочие. Они - бюджет войны. Считаете ли вы, что он мог бы разрешить массовую резню гномов без их поддержки? Без этой сфабрикованной лжи?

Гарольд уставился на Сильву, его лицо было невыразительным; единственный признак эмоции - мягкое движение челюсти, когда он стиснул зубы.

– Это правда, - сказал он наконец.
– Конечно это правда. Если люди узнают, что гномы невиновны, что их обманули, они никогда не позволят этому продолжаться или преступникам остаться безнаказанными.

Она замолчала, словно удивилась своим словам.

– Что вы ожидаете от меня?
– вздохнул он.
– Сделать своё объявление, показать записи? Мой отец постоянно присматривает за мной, а завтра вечером на балу я должен официально утвердить благородные дома Серафима и Дидрика. Я никак не смогу незаметно ускользнуть и добраться до клеща.

– Но не мог...
– начала Кресс, но Гарольд резко прервал её.

– И даже если бы мне удалось добраться до него, что тогда? Мой отец узнал бы, что я пошёл против него. Это была бы гражданская война, со знатью и генералами по обе стороны. Нет, это не сработает.

– Не ты, - сказал Отелло, поднимая голову с рук. Он повернулся к Флетчеру и медленно кивнул. Это было безумие... но это был их единственный выход.

– И кто тогда?
– прорычал Гарольд.

– Мы, - сказал Флетчер.

ФЛЕТЧЕР НЕ МНОГО ПОМНИЛ о поездке в трясущейся карете в Корсилиум, или Арктуре, который вел их вверх по лестнице, о пыльных кроватях таверны "Наковальня". Это было туманное сочетание сна и бодрствования, скрытых перешёптываний и украдких взглядов из-за занавесок кареты.

Он проспал всю ночь, и, казалось, также большую часть дня, свет в окне номера, когда был разбужен запахом готовки, был серым, характерным для зимнего дня. Кровать Отелло была пустой, поэтому он спустился по деревянным ступенькам в поисках источника, споткнувшись о брошенный ботинок, который он скинул ночью перед этим.

Он был ужасно голоден, его желудок сводило, как сжатый кулак, с каждым вдохом аппетитного аромата снизу. Перескочив последние ступени, Флетчер наткнулся на столики, около барной стойки, небрежно сдвинутые вместе и заставленные тарелками с дымящейся едой. Там были жареные яйца с жирными, золотыми желтками и еще шипящие сосиски толщиной в запястье. Хрустящие, толсто нарезанные ломтики картофеля лежали в мисках, подрумяненные до совершенства, увенчанные гарниром из парового шпината, посыпанные жареными зубчиками чеснока и веточками эстрагона. Стеклянные кувшины с мясистым апельсиновым соком вместе с кувшинами кристально чистой воды завершили картину.

Это был праздник, который мог накормить небольшую армию, но только пятеро сидели за столом, уже ополовинив еду. Его товарищи делали больше, чем просто хмыкали в его сторону. Они пожирали пищу, как будто она может исчезнуть в любой момент. Во главе стола был кто-то другой. Фигура, одетая в зелёные одежды, которая была такой же короткой, как у Отелло и Кресс.

– О, посмотрите, кто наверху!
– сказал знакомый голом.

Это была Брисс, мать Отелло. Флетчер ухмыльнулся и наклонился, чтобы подарить ей большое объятие, которое она нежно вернула.