Чтение онлайн

епископу, чтобы он прислал другого священника. Раньше это для меня делал отец Иоанн.

А теперь, когда его нет, этого не сможет сделать никто, кроме тебя.

– Буду рад помочь, мой господин. Но, прежде чем уйти, я хочу спросить, разве одна

из учительниц пани Ричезы не находиться здесь, в Окойтце?

– Да, совсем о ней забыл. Никогда не думал, что буду использовать женщину для такого

рода вещей, но предполагаю, что, в крайнем случае, придется это сделать. Не то чтобы я хотел

ущипнуть эту старую ведьму.

Возможно, стоит съездить в Три Стены, чтобы это увидеть!

37

Следующим утром, я остановился, чтобы увидеть пана Мешко.

Он был удивлен, услышав о смерти отца Иоанна. Он даже не знал, что пани Францин

останавливалась в его поместье вместе с караваном. После небольшого обсуждения, мы решили, что ему лучше поехать вместе со мной в Три Стены, чтобы самому описать суть

произошедшего.

Пани Ричеза поехала с нами, взяв с собой ее четвертого, самого маленького ребенка.

– Старшему уже двенадцать, - сказала она, - Ему пришло время самому попробовать

поуправлять поместьем.

Пройдет два года и ребенок сможет жениться. История Средневековья это, в большинстве своем, история детей.

Пан Мешко работал три дня и составил отдельные показания от каждого из свидетелей, включающих владельца таверны, его жену, священника, который осматривал тело, мои

и, конечно, пани Францин.

– Если ты хочешь, чтоб дело продвигалось быстро, то лучше дать им всю информацию

на как можно большем количестве листов пергамента, - сказал пан Мешко.

Совсем как в современные времена. Затопите их бумагой!

Это была первая поездка пани Ричезы в Три Стены и ее сильно впечатлила сантехника, кухня и ванные комнаты. Ее отзывы о таверне были не столь благоприятны, хотя, конечно, она

остановилась не в ней, а в моих покоях для знатных гостей.

Пани Ричеза и пани Францин провели много времени вместе, разговаривая.

Когда бумаги был подготовлены, я подумал, что лучше было бы самому доставить их

во Вроцлав. Анна могла довести меня во Вроцлав за один день, в то время как, путешествие

с караваном заняло бы неделю и, кроме того, в это время года, могло пройти до месяца, прежде чем мы бы дождались каравана, идущего в нужном нам направлении.

С другой стороны, мы тратили огромные деньги, чтобы обеспечивать медеплавильный

завод медью из Венгрии. В двадцатом веке, Польша являлась одним из основных мировых

экспортеров меди, и я примерно представлял, где были расположены шахты – в полудне пути

к западу от Вроцлава, около Легницы. Я хотел оценить данную территорию и посмотреть, кто ей владеет. Возможно, у меня получилось бы недорого ее купить.

Кроме того, я никогда не был в средневековом Вроцлаве и испытывал небольшое

сожаление по поводу этого. Несмотря на возражения всех остальных, я поехал один.

Анна

без остановки, пока мы не добрались до Вроцлава на закате.

Пригороды города были обычные и неопрятные, но его центр был построен на острове

Тумский в центре реки Одер. Он был хорошо укреплен крепкой кирпичной стеной как против

наводнений, так и против любых захватчиков. Над ним возвышались башни столетнего собора

и громада замка Пястов.

Охранник на мосту вскочил и отдал честь, когда я подъехал. Думаю, до этого он никогда

не видел пластинчатый доспех, но он узнал плащ из волчьей шкуры, который я носил, поскольку я дал точно такие же герцогу Хенрику Бородатому и его сыну, принцу Хенрику

Благочестивому. Вроцлав был средоточием силы Хенриков и их фамильным местом в течение

многих веков.

Охранник указал мне направление в резиденцию епископа, разговаривая с довольно

сильным немецким акцентом. На службе у герцога было много немцев, отчасти потому, что немецкие законы первородства оставляли безземельными многих младших сыновей

рыцарей, толкая их к найму у иностранцев, а также потому, что жена, мать и бабушка по линии

отца были немками.

У немецких князей было также много принцесс для того, чтобы их выдавать замуж, как и младших сыновей, а концентрация богатства по праву первородства всегда приводила

к тому, что они могли себе позволить колоссально большое приданое. Это был довольно

странный вид вторжения, но все же это было вторжение.

Швейцар у двери резиденции позволили мне войти и вызвал камергера. Этот достойный

человек, услышав, что речь идет о вопросе, имеющем юридическое значение, проводил меня

к секретарю епископа.

38

– А, знаменитый пан Конрад Старгард! Пожалуйста, проходите. Епископ нездоров, но, без сомнения, я бы мог организовать аудиенцию в течение недели или двух.

Я отлично почувствовал, что за небольшую мзду секретарь мог бы немедленно

организовать аудиенцию с епископом, но, к счастью, я вообще не хотел видеть старого

хвастуна.

– Как печально! Ведь я с нетерпением ожидал возможности выразить мое почтение

Его Преосвященству. Пожалуйста, передайте ему этот пакет. Речь идет о смерти одного из его

священников.

– Что это?

– Речь идет о кровавой смерти в результате насилия одного из членов семьи священника.

Возможно, мне не стоило говорить об этом, опасаясь вызвать сплетни в церкви.

Мужчина посмотрел на печати, скрепляющие пакет документов. Пан Мешко настоял

на том, чтобы поставить свою личную печать, личную печать кольцом, которую я сделал

для себя, а также мою печать как егермейстера, которую я дал ему, как знак своей власти.