Бхагавата Вахини
Шрифт:
Когда Вьяса так гордо заявил о преданности Пандавов Господу, Парикшит в удивлении поднял голову и спросил: "Что ты говоришь? Сам Дурваса испытал поражение от рук моего деда? О, как я счастлив, что родился в династии, которая оказалась выше даже этого великого святого! Расскажи же мне, Учитель, как это случилось? Зачем Дурваса отправился к ним и что произошло?"
"Послушай, о Махараджа!
– продолжал Вьяса, - Твои деды, изгнанные в джунгли, могли проводить дни свои. Милостью Божьей храня славу несравненного гостеприимства. Для них джунгли были полны не меньшей радости, чем Хастинапура, из которой их изгнали. Сердца этих великих людей были столь полны Божественности и умиротворённости, что на них не могли повлиять перипетии судьбы. Ароматный цветок благоухает одинаково и в правой руке, и в левой; так же и Пандавы - будь они на небесах или в лесу, в деревне или городе, на вершинах или в долине, всегда будут одинаково счастливы. Им неведома переменчивость, и деды твои доказали это своей жизнью.
Когда добрые живут в мире и счастье, злые не могут этого вынести. У них начинает сильно болит
Лишить их пищи! Да. Вот о чём они мечтали. Но истина оказалась иной. Ведь тела Пандавов питал Сам Господь Кришна. Бороться с телами, наполняемыми самим Господом, - занятие бесполезное. Вот почему Кауравы лишили Пандавов всех материальных благ и выгнали их из царства. После той игры в кости у Пандавов отняли буквально всё. Кауравы старались изо всех сил вызвать раздор между братьями, распуская отвратительные сплетни и натравливая их друг на друга. Но братья Пандавы почитали Истину и были привержены Ей. Так что ничто не могло разлучить их. И то, что ничто не могло нанести ущерба счастью Пандавов, сжигало Кауравов, как лесной пожар.
В момент такого отчаяния в Хастинапуру прибыл Дурваса, который был самим воплощением ярости. Он привел с собой десять тысяч учеников, собираясь провести в царском городе четыре месяца. Кауравы хорошо знали силу аскезы Дурвасы, а равно его слабости и капризы. Поэтому они пригласили его во дворец и оказывали щедрое гостеприимство ему и его последователям все эти четыре месяца. Кауравы задумали использовать этого мудреца для своих порочных замыслов и потому с небывалой готовностью откликались на любое пожелание его и его огромной свиты. Они старались, чтобы у Дурвасы не было причин для разочарования, огорчения или неудовольствия. Целых четыре месяца Кауравы служили ему с фанатичным рвением. Когда же на мудреца находили приступы гнева, Кауравы, повесив головы и сложив руки, покорно принимали его на себя. Так святой Дурваса смягчился и был ими покорён. Как-то раз, когда Дурваса отдыхал после великолепного обеда, к его постели подошёл и с почтением присел на её край Дурьодхана. Мудрец обратился к нему так: "О Царь, твоё служение так радует меня. Попроси же меня о любой милости, и какой бы трудной и ценной она ни была, я дарую её тебе". Дурьодхана уже знал, какую милость ему просить у Дурвасы. Он был рад, что настало время для просьбы. Он изобразил чрезвычайное смирение, когда просил, чтобы тот её исполнил: "Учитель! То, что тебе нравится наше служение, уже само по себе ценнее миллиона даров. Такой оценки для меня достаточно. Что ещё может мне понадобиться из богатства или славы? Даже если я обрету власть над всеми тремя мирами, я не найду в этом радости. Я сожалею лишь о том, что, когда я эти четыре месяца служил тебе, со мной не было братьев Пандавов. Пусть же и они обретут спасение, получив возможность такого редкого служения, - вот в чем заключается моё желание. Пожалуйста, последуй к ним в их лесной приют со своими учениками и предоставь и им такую возможность. Мой старший брат Дхармараджа - такой редкий приверженец Дхармы, что невзирая на наши протесты и мольбы, предпочел уйти в лес, но не нарушать своего слова. Я слышал, что он и там оказывает гостеприимство и великолепный прием множеству гостей и посетителей. Он сможет принять тебя с большой роскошью и угостить лучшими яствами. Если ты намерен излить на меня свою милость, я прошу тебя лишь об одном одолжении: приди к Пандавам после того, как Драупади управится со своей пищей". С этими словами Дурьодхана припал к стопам Дурвасы, чтобы добиться ещё большей его благосклонности. Мудрец понял его коварный замысел и разразился хохотом".
21. Случай с Дурвасой
Вьяса поспешил объяснить странный смех Дурвасы: "Дурваса, однако, внял просьбе Дурьодханы! Он отправился в лес, заявив: "Хорошо! Я так и сделаю". В просьбе скрывался дурной замысел. Он заключался в следующем: однажды, на рассвете, когда Пандавы поклонялись Солнцу, оно, сжалившись над их состоянием, даровало им по Своей безграничной Милости сосуд, содержимое которого не уменьшается, сколько бы им не пользовались. Назывался он - Акшайяпатра. Драупади как праведная жена обычно ела лишь после того, как поедят пятеро братьев, и пока она не закончит трапезу - сосуд будет полон еды, сколько бы человек ни принимали участие в трапезе. Когда же Драупади кончала есть и чистила сосуд, он больше не давал пищи. Один раз в день в сосуде было изобилие пищи, и Драупади могла накормить тысячи, даже миллионы людей. После того, как она, поев сама, чистила его, до конца дня сосуд терял такую способность. Особенностью сосуда было то, что в нём должна была оставаться хоть частичка еды, чтобы её можно было сколь угодно умножить и использовать. Дурьодхана же попросил Дурвасу явиться к Пандавам и попросить гостеприимства после того, как Драупади закончит есть, потому что знал об этой особенности сосуда. Когда этот гневливый мудрец попросит о пище, а Пандавы не сумеют удовлетворить ни его, ни его огромную свиту, он, страдая от голода, обязательно накличет какое-нибудь ужасное проклятие - и это совсем погубит Пандавов. Будет разрешена трудная проблема сосуществования с ними, и Кауравы смогут спокойно править всей страной. Таково было злое намерение Дурьодханы. Но Пандавы искали поддержки не от чего-то или кого-то извне, а от Самого Бога внутри себя. Что тут может поделать проклятье
какого-то мудреца, как бы могущественен тот ни был. Как им могут повредить ухищрения злонамеренных лиц, если на их стороне Сам хранящий всех Господь? Любой их заговор обречён на позорный провал. Порочные Кауравы не понимали, что когда они замышляют одно, Господь устраивает совсем другое.
Дурваса появился перед Пандавами в сопровождении десяти тысяч учеников как раз тогда, когда Драупади, вычистив священный сосуд, отдыхала после еды беседуя со своими господами. Дхармараджа увидел, как к хижине, крытой листвой, где братья проводили свои дни, приближается мудрец. Он быстро поднялся на ноги, сердечно поприветствовал его, омыл ему стопы, и, почтительно предложив цветы, распростерся перед ним. Он провозгласил: "Моё высшее желание исполнилось, сегодня счастливейший день". На глазах Дхармараджи были слёзы радости, он стоял молитвенно сложив руки. Рядом встали братья и Драупади, склонив головы в почтительном смирении после того, как распростёрлись пред Дурвасой.
Дурваса, очевидно уставший после долгого путешествия, с явным раздражением проговорил: "Мы идем к реке, чтобы совершить вечерние ритуалы омовения, приготовь к нашему возвращению пищу для меня и для десяти тысяч моих последователей". После этого заявления вся процессия быстро двинулась к реке.
Когда эти слова достигли слуха Дхармараджи, он был потрясён. Его сердце едва не остановилось. Он поговорил с Драупади и узнал, что сосуд аккуратно вычищен и убран на место. Пандавы приуныли, страшась того, что теперь с ними будет. "Накормить десять тысяч человек! О Боже! Что нам готовит этот день?" - не помня себя от горя, сокрушались Пандавы. Для Драупади, идеальной хозяйки, возможность принять и накормить гостей была желанным даром, но в джунглях, конечно же, не было никаких припасов. В столь поздний час накормить столько народу: это привело её в отчаяние. "Гость, пожаловавший к нам - знаменитый Дурваса, чьи способности и достижения известны всему миру. Одной мыслью своей он может обратить тех, кто прогневил его, в пепел! Ах, какая страшная беда поджидает моих господ!" - думала она, трепеща от страха.
Она не могла придумать, как накормить эту свалившуюся на неё ораву. Кто же ещё мог помочь ей, как не Сам Господь, Спаситель благих - Кришна? "О Гопала, спаси моих господ, убереги нас от грозящей нам гибели: укажи нам какое-нибудь средство, чтобы удовлетворить этих аскетов и мудреца". Драупади взывала к Кришне, и слёзы текли из глаз её, а сердце терзала скорбь. Она не думала о том, что станется с нею, она молилась лишь о спасении своих мужей и о том, чтобы сохранить безупречным долг замужней женщины (мангальям). Она громко плакала, рыдая от невыносимого горя. Братья Пандавы слышали её рыдания, и муки их удвоились. Они тоже взывали к Кришне, их единственному защитнику. "О Нанданандана, ты спасал нас от всевозможных бед, измышляемых Кауравами. Ты хранил нас как зеницу ока. Почему же Ты сегодня вверг нас в это тяжкое горе? Прости нам грехи наши и заблуждения, спаси нас от этой страшной опасности, помоги ублажить мудреца и его огромную свиту".
Молитвы Пандавов и слёзы Драупади тронули сердце Кришны и заставили Его покинуть Матхуру. Послышались шаги. Пандавы, совсем было повесившие голову в тревоге, что это возвращается с реки Дурваса, подняли глаза и увидели, что к ним в хижину входит Кришна, озаряя всё своей улыбкой, и Его жёлтые одежды стелятся по земле. "Кришна! Кришна!" - воскликнули они и бросились к Господу. Драупади услышала крик и поспешила выйти из внутреннего помещения. Она подумала, что это какой-нибудь знак Милости Божьей явился им. Но увидев Самого Кришну, она тут же упала Ему в ноги и омыла их слезами: "Спаси меня, спаси мой мангальям, ублажи этого мудреца и его последователей". Но Кришну, совершенного Режиссёра этой Вселенской Драмы, казалось, вовсе не занимали их тревоги. Он целиком был поглощен только чувством голода! "Драупади!
– сказал Он, - это странно. Я голоден. Сначала утоли Мой голод, а потом уже проси у Меня, что тебе нужно. Дай Мне поскорее хоть немного пищи!" - и протянул ладонь, как будто не мог больше ждать.
"О Господь!
– сказала Драупади, - сейчас не время для шуток, для нас это - время испытаний. Спаси нас, не потешайся над нашим прискорбным положением". Она отёрла слёзы краем сари и просила, умоляюще протягивая руки. Кришна поднял ей голову Своей рукой и сказал мягким убедительным тоном: "Дитя! Слёзы появляются на глазах женщин при малейшем волнении. Но разве Я могу утолить Свой голод слезами?" Кришна был полон иронии. Драупади ответила: "Гопал! Ты у нас сегодня второй, кто просит о пище. Но если мы не дадим Тебе того, что Ты просишь, то Ты не проклянёшь нас и не навлечёшь на нас беды. Другой проситель ждет со своими десятью тысячами последователей. Похоже, чтобы утолить голод, он пообедает всеми нами! Всех нас вотвот обратят в пепел! Где в этом лесу мы возьмем хотя бы зёрнышко? Как мне утолить голод стольких людей, внезапно появившихся в этом пустынном месте?" - пояснила Драупади причину овладевшего ими уныния.
Гопал громко рассмеялся. "Ты говоришь десять тысяч гостей. Но я не вижу ни одного! Я могу только посмеяться над твоими словами. Ты гонишь ребенка, сидящего у тебя на коленях, чтобы приласкать других детей, которые вдали от тебя. Сначала предложи достаточно еды Мне, чтобы утолить Мой голод, а потом уже думай о тех, кого здесь нет". Кришна был непреклонен в том, что сначала следует позаботиться о Нём. Он с таким совершенством играл роль голодного, что Драупади вынуждена была объяснить своё затруднение: "Господь! В сосуде сегодня было много всякой еды, все желающие получили пищу в достатке, я же ела последней. Потом я очистила и убрала сосуд, что подарило нам Солнце. Как теперь я могу добыть из него пищу? Как мне утолить Твой голод? Ты - наше единственное прибежище. Но если и Ты, который знает всё, заставляешь нас страдать, чего же нам ожидать от других?". Драупади снова заплакала.