Безымянные боги
Шрифт:
Десятник прянул в сторону и замер у стены, а вошедший бандит замер посреди комнаты.
— Зря бабу закололи, — произнёс он. — Хоть было бы чем заняться.
— Она бы тебя самого в крендель согнула, — отозвался из соседней комнаты Вук.
— Связанная бы не согнула.
— Раньше думать надо было, — оборвал разговор Дан. — Смотрите в оба.
— Надо было собаку не травить. Залаяла бы на чужого, — подал голос Блуд.
— Умный? А на тебя — дурака она бы
Ждан воспользовался тем, что разговор переключился на Блуда, шагнул бесшумно за спину Крапиве. Одну руку на рот и нос, чтобы не пикнул, другую на затылок. Рывок! У обычного человека бы не вышло — нужно хребет растянуть, чтобы шея сломалась, но у десятника силушки побольше, так что шея у татя хрустнула, как сухая ветка, и он безвольно обмяк. Пришлось придержать тело, чтобы не нашуметь, аккуратно пристроить на полу и тут же молнией в соседнюю комнату, на ходу выхватывая свой кинжал.
Всё-таки душегубы оказались очень опытными и умелыми, не будь у Ждана шапки-невидимки, неизвестно, как бы всё закончилось. Но тут на его стороне была неожиданность, так что Вук, хотя и почуял неладное и вскочил в последний момент, но вот саблю выхватить уже не успел — кинжал с хрустом вошёл под нижнюю челюсть, глаза бандита выпучились, и он рухнул на пол, как подкошенный. А вот с Даном и Блудом так легко не вышло. Отчего-то Ждан решил, что Блуд, почуяв неладное, сразу сбежит, но ошибся, и ошибка эта чуть не стоила ему жизни. Ещё не успело тело Вука упасть на пол, а плюгавый бандит оказался на ногах, миг — и с его рук срываются два метательных ножа, один из которых всего на ноготь разминулся с Жданом. Десятник отскочил в сторону, поднырнул под руку Дана, который без раздумий ударил на звук и почти попал! Врезал ногой по колену так, что главарь тонко взвизгнул и завалился на пол. И тут же два снова два ножа просвистели в мимо. Ждан ничего выдумывать не стал просто швырнул в Блуда, будто копьё, тяжеленную лавку, которая с хрустом врезалась лиходею в грудь. Блуд захрипел, пуская кровавые пузыри, и осел на пол.
Пока отвлёкся на Блуда, едва не пропустил удар от пришедшего в себя главаря. Бил Дан умело — в нижнюю часть живота, так, чтобы кровь сбежала за десять ударов сердца, но повезло, что, не видя противника, он был вынужден орудовать размашисто, и в последний момент Ждану удалось отскочить и пинком выбить нож из руки душегуба. Труднее всего было не убить его сразу, пришлось перехватывать руку, заламывать за спину и поспешно вязать обрывками скатерти.
Только когда убедился, что бандит связан надёжно и не высвободится, чуть успокоился, но шапку снимать и не подумал. Устроился за спиной и, поднеся кинжал к горлу бандита, спросил:
— Кого ждали?
Бандит ответил не сразу, пришлось кольнуть кинжалом несильно, но так, чтобы пошла кровь.
— Не тебе, вымесок[4]меня о чём-то спрашивать, — прохрипел Дан. — Зря ты на нас полез, считай, что сам себе уже погребальный костёр сложил.
— Пока тут в шаге от смерти только ты, —спокойно ответил Ждан. — Пугать меня не надо, ты не в том положении, отвечай, кого ждали или я начну по-плохому спрашивать.
— Это как? — хрипло рассмеялся бандит.
Ждан не стал отвечать, просто заткнул какой-то тряпицей главарю рот и полоснул кинжалом по уху. Бандит взвыл, но кляп заглушил вопли.
— Если сейчас опомнишься, то тебя будут звать Дан Одноухий, — пояснил Ждан, — но если вздумаешь запираться,
то, поверь мне на слово, все тебя будут звать Дан — обрубок. Смекаешь? Кивни, если понял.Главарь закивал, и Ждан вытащил кляп изо рта, но прежде чем тать успел набрать воздуха в грудь, сдавил ему горло и пояснил:
— Вздумаешь орать, сразу прикончу.
Тот только головой затряс в ответ. То ли кивал, то ли до него начало доходить, что он тут один на один с невидимым существом, прикончившим троих бандитов и покалечившим его.
— Вопрос повторить?
— Не надо. Ждали десятника – чудь. Как зовут, не знаю, нам с ним не пиво пить.
— Зачем тех двоих убили?
— Наниматель велел. Нам самим они без надобности, да и изба бедная оказалась.
— Как заманили стражника? Вдова с вами была?
— Не с нами, — несмотря на боль, главарь ухмыльнулся. — Она по мужику истосковалась, а ей, дуре, этого стражника показали, да приворотного зелья дали. Парень видный, вот и кинулась к нему, как коршун к цыплёнку, а, чтобы наверняка сладилось, мы и ей зелья подмешали в еду. Нужно было его из казармы выманить, это уж наниматель знал зачем. Через седмицу он нам приказал их обоих зарезать, да мальчишку-десятника ждать в гости.
— Что с ним сделать нужно было?
— Сделать так, чтобы все подумали, будто он тех двоих зарезал и с горя удавился.
— Зачем так сложно?
— Так наниматель захотел.
— А кто вас нанял?
— Послушай, ты, — вскинулся Дан. — Я не знаю кто ты, но…
— Прежде чем выгораживать заказчика, — мягко ответил Ждан, — подумай лучше, что у тебя осталось всего одно ухо, и нос всего один.
Лиходей поперхнулся и зло покосился в сторону Ждана, конечно, ничего не увидел.
— Кто вас нанял? — повторил десятник.
— Если скажу, отпустишь? — глухо произнёс бандит.
— Слово даю, — ответил Ждан. — Только если имя назовёшь.
— Он не назывался, да только я втёмную играть не люблю, вот и проследил за ним. Ох и удивился! А нанял нас…
Он было хотел продолжить, но вдруг булькнул горлом и, выпучив глаза, забился в судороге, на губах выступила розовая пена, спустя мгновение взгляд главаря бандитов остекленел. Ждан проверил жилку на шее, не бьётся.
Кто-то оказался ещё хитрее лиходея и позаботился о том, чтобы он не сболтнул лишнего. Причём это не яд, а чары. Сильные и незаметные.
Из дома он уходил так же через окно, да ещё и присыпав свои следы порошком из мешочка, что на поясе у главаря болтался. Конечно, это могла быть и отрава, но тогда зачем неведомому нанимателю подстраивать самоубийство Ждана?
Только отойдя на порядочное расстояние от дома, он почувствовал, как подкатывает к горлу тугой зловонный ком. Едва успел согнуться, как его вырвало и выворачивало ещё долго. До сегодняшнего дня пытать людей ему ещё не приходилось. Злобыня и этому учил всех отроков, но одно дело учиться, а другое, живого человека на кусочки резать, пусть и душегуб он отъявленный.