Безупречный элемент
Шрифт:
Видение никуда не исчезло, но начало меняться. Контуры фигуры Мэдисон дрожали, искажались и изменялись, как отражение на водной глади. И перед глазами Лео уже стояла другая девичья фигура — такая же стройная, но выше и шире в плечах. Гордую голову венчала копна отливающих жемчугом волос.
Лео быстро закрыл и открыл глаза — видение исчезло, не оставив после себя ничего. Перед ним снова лишь пустая комната в пустом доме.
Он не был здесь двадцать лет, но поиски Леоны-Фреды привели его сюда снова. Все усилия разыскать ее в Праге оказались напрасными. Местное сообщество вампиров надежно хранило свои тайны и никуда не впускало любопытствующих чужаков. Естественно
Фреда вдруг исчезла из своей человеческой жизни практически бесследно. При этом она числилась в розыске полицией как отъявленная мошенница и к тому же подозреваемая в причастности к убийству. Сам Лео столкнулся с ней при странных обстоятельствах, благодаря которым узнал, что девушка жива и каким-то образом связана с местными вампирами-магами. Информации немного и вся она получена почти случайно, но этого достаточно, чтобы засомневаться в правильности того, что он сделал когда-то и начать выяснять, что же произошло и происходит.
Стоя среди голых стен, символизирующих “утраченные иллюзии”, вампир представить не мог, что в эту самую минуту, не так уж и далеко отсюда на берегу фьорда стояла Фреда-Леона. И если провести воображаемую нить по направлению взгляда девушки, то она привела бы к одному из островков архипелага в Норвежском море, к одиноко стоящему на склоне горы дому, в котором сейчас и находился Леонар Борегар и призраки прошлого.
…Как часто мы просто не замечаем, что то, в чем мы нуждаемся больше всего, находится совсем близко. Мы всматриваемся в недостижимые горизонты, а достаточно просто повернуть голову, протянуть руку или набрать номер телефона. Вовремя сказанное слово, озвученное чувство — и утраченных иллюзий было бы куда меньше…
…Вернувшись в дом, Фреда стряхнула с себя снег и остатки наваждения, сразу же стащила промокшие сапоги и поставила их у камина. Другой обуви у нее не было, а сапоги будут сохнуть долго.
Фреда быстро сменила носки на сухие и теплые, щедро плеснула в бокал вина и залпом выпила терпкую жидкость. Затем, поворошив угли в очаге, подложила сверху увесистое полено, придвинула кованную каминную решетку, сбоку поставила сапоги и отправилась на кухню — следовало выпить горячего чаю, пока простуду не схватила. Для полноты ощущений не хватало разболеться в этой избушке.
Внезапно кольнувшее предчувствие не просто насторожило, а заставило подскочить на месте и броситься обратно в комнату. Ошеломленная Фреда, не понимая, что вызвало тревожное ощущение, обводила взглядом гостиную. Вроде ничего не происходило, но где-то на периферии зрения наметилось изменение. Огонь в камине вдруг оглушительно затрещал и взвился вверх, как ослепительный парус, запуская дьявольскую цепочку действий.
Из камина, сбив и опрокинув прочно стоящую решетку, словно живое вырвалось охваченное пламенем полено, а за ним, шипя и искря, на пол осыпались раскаленные угли. Полено, перелетев решетку, докатилось до расстеленной на полу циновки, коснулось ее края и остановилось, сделав свой ход в игре “огненные салочки”. Циновка охотно приняла эстафету и начала резво разгораться в месте соприкосновения с охваченным огнем деревом. Еще немного и вспыхнет вся, как прошлогодняя трава на поле.
Испуганная Фреда вскрикнула, выругалась, как матрос, и заметалась по гостиной. Отфутболила подальше сапоги, схватила совок, чтобы сгрести и забросить обратно угли, одновременно безуспешно пытаясь этим же совком оттолкнуть горящее
полено от плетеного коврика. И вдруг резко остановилась, прекратив свой дикий танец, вскинула свободную руку, словно собралась дирижировать невидимым оркестром и…Все, что горело — погасло. Уголь на полу, полено, циновка, горящая на столе свеча и даже пламя в камине — все потухло мгновенно, словно на каждое проявление огня накинули невидимый плотный покров.
— Определенно, я это могу, — с уверенностью произнесла еще ошеломленная Фреда.
Она обвела место сражения со стихией удовлетворенным взглядом, ничуть не сомневаясь, что именно ее воздействие стало причиной внезапного отступления огня. Сердце забилось чаще: одно дело теоретически почти согласиться, что обладаешь какими-то интересными способностями, о которых и не подозреваешь, и совсем другое — по-хозяйски, со знанием дела использовать эти таинственные силы.
Соприкосновение со сверхъестественным не вызвало немедленного отрицания и оторопи, только вопросы. Отчего это полено так быстро разгорелось и вспыхнуло? Как могло буквально выпрыгнуть из очага? А коврик что, пропитан чем-то горючим?
Впрочем, ответы на эти вопросы, она уже, кажется, знала.
“Смирились?” — как-то спросил ее Вагнер. Голос его отчетливо раздавался и сейчас в ушах Фреды.
Теперь да, почти смирилась.
Завтра нужно позвонить Метте и попросить, чтобы та привезла какие-нибудь ботинки. На всякий случай.
Полено и уголь Фреда водворила туда, где им и положено быть, камин снова разожгла, придвинув к нему кованую решетку, за ней на безопасном, но достаточно близком расстоянии поставила сапоги — досыхать.
Добрый огонь снова пылал, согревая и даря ощущение уюта, а вовсе не опасности. Фреда перебрала стопку компакт дисков, обнаружила альбом “Hammerfall”, прибавила громкости и, впитывая льющийся из динамиков аудио-допинг, принялась уничтожать остатки происшествия, яростно зачищая подпалины на полу и на подгоревшей циновке.
“Будто я застрял между двух миров…” — доносились до ее слуха слова одной из композиции.
А она застряла или уже понимает, какое место занимает во всем этом?
Отдышавшись, Фреда приглушила пережитое потрясение остатками вина. И на исходе этой более чем странной рождественской ночи снова ужасно захотелось услышать голос Вагнера, и не в своем воображении, а наяву, пусть хотя бы и в динамике телефона.
***
…Вагнер движением руки загасил горящий в каменной чаше огонь. Клубящийся дымок стал медленно таять, унося образы, которые только что были видны в серовато-голубой завесе, еще вьющейся над остывающим пеплом. Разрушилась ментальная связь, протянувшаяся сквозь пространство. Затраченные на ритуал силы растаяли вместе с дымом магического огня, но все было не напрасно.
Небольшое вмешательство в действительность на расстоянии должно было подтолкнуть Фреду к использованию своих возможностей, что и произошло. И как почувствовал вампир — действовала она, почти полностью осознавая то, что делает. Вовремя почувствовала, откликнулась, не испугалась, не смутилась, не сомневалась.
Все сложнее было настраиваться на восприятие Фреды. Многократно использованные вместе “компоненты” — магия и окропленный кровью девушки свитер — утрачивали силу взаимодействия, истончавшуюся с каждым разом, с каждым ритуалом и вскоре невозможно будет установить связь, позволяющую плести и сооружать тонкие и сложные ментальные конструкции. Магическая составляющая требовала подпитки. Свежей крови.
И чего-то, что будет нести в себе бОльший потенциал, нежели предмет одежды.
***