Безумие
Шрифт:
Обогнув призрак девушки, Йен подошел к двери балкона и тихо приоткрыл ее, собираясь выйти.
– Но ты же все еще не знаешь, кто именно тебя убьет, - услышал он усмешку, брошенную ему в спину.
Охотник обернулся, и его глаза удивленно расширились при виде огромного кроля мерзкого вида с алыми глазами. Больше всего охотника насторожило то. Что этот вид отчего-то ему был смутно знаком.
– Мы еще встретимся, - сказал Душегуб, хищно обнажая свои клыки.
По всему телу Томсона прошелся мороз. И это неясное чувство глубинного. Какого-то животного страха заставило его взволноваться больше прежнего.
Почему же эта история все никак не закончится?..
Да какого черта.
Оказалось,
– Как упадет первый снег…
– Что? – не понял парень.
Он присел на край дивана, положив руку на спину девушки. Та сладко улыбнулась и заворочалась словно кошка. Она открыла глаза, взглянув на охотника, и сказала:
– Знаешь, песня же такая? Все изменится, когда упадет первый снег… Я точно не помню, - нахмурилась Марли, морща нос.
Томсон усмехнулся и наклонился, нежно поцеловав девушку в лоб. Он и не заметил. как быстро бледнеют в его голове все мысли о змееящере и его странной смерти, о собственной судьбе, о Душегубе, о Корпорации и всем, что с ней связано.
Как все это быстро и ненавязчиво стирается. И остается лишь теплое одеяло на мягком диване и любящая девушка с теплой улыбкой рядом.
========== Глава 12. Замок Кошмаров. ==========
«Никакой свободы в пустых глазах.
Это правда говорит со мной.
Никакой жалости по отношению к этой трусости.
Холодная пощада следует за мной в свет.
Вся моя нерешительность, все мои мысли,
Все годы так бессмысленно растрачены.
Никакая мудрость не заставит меня
продолжать верить
Тоске, которая колется во мне.
Черные души в бесконечном ледниковом периоде
И горячая надежда заслоняют нам видимость.»
Eisbrecher – Wie Tief
А денек-то предстоит длинный, - мрачно подумал я про себя, разглядывая кислое выражение Эмили. Готов дать руку на отсечение, - она думает сейчас точно так же. Мы рассматривали друг друга, как два коршуна, которые завидели одну единственную дичь на всю округу. Моложавый ученый в белом халате и с неоправданным достоинством, написанном на его небритом лице, вытянулся около нас, сжимая в руках тонкую папку с не пойми чем. В прочем, после того, как он оповестил нас с Ли о планах главы Корпорации, нам уже едва ли было до него.
Что случилось парой минут ранее? Что ж, меня приволокли в главное здание Корпорации; не сказать, что силком, но удовольствия от этого я получил действительно мало. Когда я поинтересовался: на кой черт, - водитель лимузина в мягкой и доступной форме объяснил мне, что Томас Хилл снизошел и до моей персоны и очень, очень отчаянно желает, чтобы я испытал венец его творений: с головой погрузился в его собственный мир с монстрами, психопатами, судимыми и прочим отребьем. Радовало лишь то, что затянется вся эта фантасмагория всего на день. Мне так обещали.
Эмили, естественно, уже околачивалась тут. Подозреваю, что с самого утра. Если она не раздражала своим неустанным присутствием меня, значит, она проделывала этот трюк с Томасом, набиваясь к нему в любимые дочурки, - более интересных занятий она и не знала.
Когда у меня интересуются журналисты или кто-либо из знакомых, в каких отношениях я состою с Ли, я стараюсь удержать на себе спокойное выражение лица и серьезным голосом ответить, что отношения между нами самые теплые. Труднейшее во всем этом деле – не засмеяться в конце фразы. Нам с ней ни в коем случае нельзя показывать миру, что между нами царит разлад, ведь миру должно казаться, что связь между нами надежнее, чем когда-то китайская стена.
Миру совсем необязательно знать, что в тайне от всех (но точно не от друг друга), мы лелеем сладкие мечты о расправе. Наше противостояние и обоюдная порча
крови берет свое начало еще с самого детства, и, даже сейчас, когда мне исполнился двадцать первый год, нам так и не наскучило это занятие. Эмили, конечно же, успешно лидировала. Но и я старался не отставать.– Даже не вздумай нагадить отцу, - предупредила меня Ли, кисло скривившись. – Это важный день для него.
– Разочаровать Томаса Хилла в себе? О, как можно, - проворчал я, не без язвительности.
Одно из самых теплейших наших приветствий. Мы с Ли синхронно повернули головы к притихшему провожатому, испытывающими взглядами пронзив его насквозь.
– Ты должен был нас куда-то отвести? – поинтересовалась Ли у него. Ох, я знал этот ее надменный тон.
Очкастый отделался коротким кивком.
– Ну, так веди, чего застрял?
Мне было нечего добавить. Парень что-то пролепетал и торопливо пошел по светлому, ярко освещенному коридору, поманив нас за собой. Я обратил внимание, что на Эмили был точно такой же халат, накинутый поверх пальто, как на этом незадачливом лаборанте, да, впрочем, как и на всех остальных людях, которых я здесь встречал. Сначала это развеселило меня, и Ли, заметив мою ехидную усмешку, выразительно закатила глаза, наверняка думая о том, какой я идиот. Я знал, как сильно ее цепляло то, что я заявился в Корпорацию в джинсах и толстовке, да еще и не напялил на себя эту лабораторную мантию. Она стеснялась меня и переживала, потому что видела угрозу срыва мероприятия, намеченного Томасом, в любой незначительной мелочи. Ли слишком дотошна и серьезна. Я задумался, останется ли она такой спустя годы.
Только тогда, возможно, я впервые задумался о том, что я бывал в Корпорации не так уж и часто: два или три раза за все время ее существования. Это странно, ведь каждый член моей семьи (по крайней мере, все те люди, что считали себя оными), без преувеличений, - сделали Корпорацию смыслом своей жизни, посвятив себя ей, а я же сам… я вспомнил, дважды сюда меня приволокли под угрозой смерти. В третий раз, нынешний, к смерти прибавилось слово «мучительная».
– Тебя невозможно терпеть, ты в курсе? – зло прошипела мне на ухо Эмили.
Я покосился в бок, рассматривая ее красивое злобное лицо. Ли была единственным человеком из всех, кого я когда-либо знал, кого действительно красила надменность или ярость. Ее глаза становились от этого глубже и выразительнее, очерчивались строгие скулы на белой коже, а темные брови сводились к прямой переносице, делая ее лицо незабываемым. Она становилась похожа на разъяренную полубогиню, сошедшую с небес, чтобы свершить свою кару над неправедными. Пугающая и отталкивающая красота, которую не мог не признать даже я. Подозреваю, внешностью она пошла в мать, потому что от почтенного рода Хилла ей достался лишь подбородок, набор хромосом и несносный характер.
Но и этого ей показалось достаточно, чтобы превратить мою жизнь в сущий ад на земле.
– Я несносен тебе даже, когда молчу? – поинтересовался я, усмехнувшись. – Да это можно считать достижением!
– Безответственный кретин, - прошипела Ли, гневно зыркнув в мою сторону.
– Не забывай улыбаться на камеру, принцесса, - фыркнул я. – Не подведи папочку.
Лифт спас нас от дальнейшей перебранки. Собственно, и дальше нам не представился шанс на выяснение отношений: вокруг постоянно было слишком много людей. Прилюдно нам с Эмили было запрещено ругаться и хоть сколько-то подрывать авторитет Хилла, поэтому мы шли молча, словно пленники. Я старался не смотреть в сторону Ли, потому что хорошо знал, сколько раздражения способно у меня вызвать ее надменное и высокомерное выражение лица. Я не мог допустить себе заводиться именно из-за этого, потому что не до конца был уверен, что на моем лице не было написано того же самого.