Безумие стали
Шрифт:
– Прошу извинить меня, граф, – сказал, наконец, барон Гроуверк, оправившись от потрясения. – Я не сомневаюсь, что вы играли честно. Как желаете получить выигрыш? Такой суммы у меня с собой нет, но я владею некоторым имуществом. Его залоговая стоимость…
– Благодарю! – оборвал Ларкин. – Меня не интересуют скотобойни и ветхие дома.
– Тогда что же? – спросил насупившийся Снарк.
– У меня есть отличный оруженосец, – начал Генри издалека. – Он молод, расторопен, трудолюбив, но всё же не всегда справляется с моими причудами. Чак, не хмурься, а лучше налей мне еще вина. Спасибо. Проверь еще, пожалуйста, как смазан мой арбалет, он в седельной сумке. Так вот, – продолжил Ларкин, сделав внушительный глоток зарийского. – Я склонен простить вам весь долг… слышите?!
– Завоевать для вас трон? Или, может, сосватать королеву? А не хотите ли свежей вырезки? – осклабился Гроуверк.
– Всё мимо, хотя, вид крови меня возбуждает, – ответил Змей. – Вы дадите мне в услужение вашего прыткого не по годам юношу. Думаю, два оруженосца будут для моей скромной персоны в самый раз.
В зале раздались удивленные возгласы. Никто не ожидал, что граф потребует такого. Действительно – малость. Родовитые и богатые дворяне нанимали обычно для своих отпрысков учителей, а по достижению четырнадцати зим любимые чада ждали, когда Брамберг объявит набор в Кале, и молились, чтобы их приняли в прославленную школу. Менее удачливые юноши довольствовались ролью оруженосцев при именитых рыцарях, кои брали на себя обязанность учить их ратному делу, хорошим манерам и всему, что считали полезным для подрастающего поколения. Здесь при одном воине могли обретаться до трех юношей. Бывало и такое, что обнищавшие или титульные дворяне вынужденно отдавали младших сыновей в услужение никчемным, но богатым баронам и графам. Некоторые из этих господ набирали в свою свиту исключительно смазливых мальчишек – днем те исполняли обязанности оруженосцев, а ночью – покорных любовников. Замечая сальные улыбочки, Джаб гадал, сколько из присутствующих в зале сейчас подумали о Ларкине подобным образом. Впрочем, никто не стал бы говорить о своих подозрениях в лицо лучшему клинку королевства. А вот посплетничать потом о нахальном капитане – это да, вот только подождем, когда данный капитан закончит здесь и удалится подальше.
Услышав предложение Ларкина, люди расступились. У дальней стены стояли оруженосцы – они замолчали и уставились на юношу в черном плаще. Поднятый воротник скрывал лицо подопечного Гроуверка почти так же хорошо, как глубоко нахлобученная шляпа; свет масляных ламп выхватывал из тени лишь блестящие глаза. Они неотрывно смотрели на господина. Барон кашлянул и произнес:
– Но граф, этот юноша мой родственник, я не могу отдать его вам как простую вещь.
– Родственник? – прищурился Змей. – Конечно, это меняет дело. Выложите на стол сорок золотых и покончим с этим.
Чему-то засмеялась Диана. Бубнящий юнец довольно покраснел, уткнувшись носом в изящное ушко с изумрудной капелькой – происходящее в зале его нисколько не интересовало. Джаб поморщился в сотый раз за сегодняшний вечер. Зачем Ларкину еще один оруженосец? Они пришли сюда в поисках наемного убийцы, но пока его что-то не видно. Гроуверк посмотрел на своего родственника; Джаб мог поклясться, что тот еле заметно кивнул, точно разрешал свою передачу. Люди вокруг молчали в ожидании последнего акта драмы, ноздри щекотал дым из закуренной Редфордом трубки. Барон вздохнул и поднялся из-за стола.
– Ваша взяла, граф. Другого выхода я не вижу. Мой оруженосец переходит под вашу опеку, я освобождаю его от данной мне клятвы, но обещайте, что будете достойно обращаться с ним.
– Всё зависит от его поведения, – бросил Ларкин.
Он встал так резко, что отпрянули ближайшие дворяне, и прошел по живому коридору в конец комнаты. Выигранный юноша стоял перед ним, понурив голову. Правая рука скрывалась в разрезе плаща, на левой висел меч барона, убранный в простые, без всяких украшений, ножны. Джаб поставил кубок и последовал за другом, не теряя надежды разгадать его игру. Ларкин пристально смотрел на нового оруженосца. А ведь он собран, как тигр перед броском, внезапно понял Джаб. Что-то должно произойти! Пальцы нащупали шершавую рукоять фальчиона. Генри наклонился к юноше и произнес:
– Прежде, чем мы познакомимся, я хочу проверить, насколько чисты твои руки. Сними перчатки.
В
ответ из-под шляпы сверкнули глаза. Джаб не мог отделаться от ощущения, что оруженосец Гроуверка смутно напоминает ему кого-то, но уловить ускользающее сходство пока не получалось. Тот на предложение графа никак не реагировал, стоял столбом и молчал. Пауза затягивалась. Генри хмыкнул и, повернувшись к барону, спросил:– Любезный Снарк, а что, ваш родственник глуховат?
– Осторожно! – крикнул Джаб, заметив движение юноши.
Оруженосец перестал изображать статую. Как только Ларкин отвернулся, он выхватил из складки плаща кинжал и ударил графа. Змей в предупреждениях не нуждался. Мгновенно уйдя в сторону, он перехватил руку убийцы и вывернул ему кисть. Сталь зазвенела по мраморному полу. Диана вскрикнула, леди Дальг без чувств обмякла в руках растерянного мужа, завизжала какая-то служанка. Оруженосец освободился от захвата неуловимым движением, меч барона покинул ножны. Вокруг Ларкина мгновенно образовалось свободное пространство. Кто-то звал стражу, другие торопились убраться подальше от свистящей стали. Джаб хотел помочь другу, но понял, что только помешает и отошел назад, сжимая рукоять обнаженного клинка.
Противник оказался ловким малым. Его выпады следовали один за другим, Змей отбивался, но не контратаковал. Трудно было ожидать от оруженосца подобной прыти, ну не Гроуверк же обучил его всем этим финтам! Джаб напряженно следил за поединком. Сначала вскрикивал, когда казалось, что Генри не видит удара, но вскоре понял, что Ларкин просто играет с врагом. Поняли это и другие. Гадая о причинах, дворяне издалека следили за поединком, оставив в покое свои клинки. Джаб также убрал фальчион в ножны. От звона стали гудело в ушах, Змей с застывшей улыбкой крутил Мстителем, парируя выпады явно обезумевшего оруженосца и, наконец, сам перешел в атаку. Противник дрогнул под шквалом ударов. Сделал шаг назад, еще один, Ларкин почти без замаха рубанул мечом. Соперник вынужденно подставил клинок, чтобы не лишиться головы. Звонко щелкнуло, Генри остановился. Замер и родственник Гроуверка, удивленно разглядывая срубленный наполовину баронский меч.
– Сдавайся! – приказал Змей. – Ты сам выдал себя.
– Хитрый даймон, – прохрипел оруженосец. – Хитрый…
Он выпустил огрызок меча и бросился к двери. Генри и не подумал преследовать. Хлопнула створка, беглец исчез, но тут же кубарем влетел обратно. Мгновением позже в проеме показался Лар Терми. Он настороженно выглядывал поверх большого щита, загородив единственный путь отступления; над краем железного прямоугольника показался взведенный арбалет.
– Всё в порядке? – спросил Змей.
– Да, сэр. Вдарил так, что вмятина на щите осталась. Пристрелить этого живчика?
– Не надо. Он сдается, не так ли?
Оруженосец затравленно озирался. Воротник плаща разошелся, открыв разбитый подбородок; на белый мрамор упала красная капля. Джаб вгляделся в лицо юноши и понял, где его видел.
– Это ты! – крикнул он и шагнул вперед.
Ларкин сделал предупреждающий жест, но недавний противник опередил. Заметив Нивельхейма, он улыбнулся опухшими губами и выбросил вперед руку с подобранным кинжалом. Одновременно с этим выстрелил Терми. Тяжелый болт отбросил тело оруженосца к стене, кинжал закрутился в полете и достал Джаба рукоятью. Вскрикнула Диана. Нивельхейм медленно опустил голову и потер ушибленную грудь, чувствуя, что разминулся со смертью на какие-то мгновения. Сильно захотелось выпить.
– Ах, какая жалость, – сказал Генри, взглянув на распростертое тело. – Этот господин уже ничего не расскажет. Но ведь остается еще наш скотобойный барон!
В пылу схватки все забыли, чей родственник напал сейчас на капитана Королевской гвардии. Дворяне обернулись к опустевшему столу, где сиротливо лежала измятая колода. Гроуверк исчез вместе с золотыми. В прихожей послышался шум, ругань, разбилось стекло, и тут же в проеме возник толстый зад барона, пятившегося неизвестно от кого. Снарк споткнулся о порог и плюхнулся на пол. Следом возник оруженосец Ларкина с взведенным арбалетом, направленным точно в лоб Гроуверку.