Бешеные Молнии
Шрифт:
Исследователи разгружали оборудование с силовых платформ, подключали питание, проверяли работоспособность без излишних разговоров, и гораздо быстрее, чем обычно это делали в городе.
Стей быстро это понял, а потому распорядился проверять все работы дважды.
Опись всего имущества уже давно была сделана, план исследований давно утвержден, а потому сотрудники центра Развития, едва их запустили в помещения довоенных людей, сразу разбрелись по разным помещениям на этажах, и приступили к работе по их изучению.
Шоду пришлось побегать по всему комплексу подземных помещений, и он быстро стал одним из немногих «счастливчиков», кто лично побывал в большинстве помещений криохранилища, что добавило в его привычную рассудительность
Медики были шокированы залом с капсулами, в которых хранились замороженные тела, и слегка подавлены предстоящим объемом работы. Ведь если на каждый контейнер потратить хотя-бы десять минут, то на работу со всеми контейнерами уйдет 130 часов, или пять с половиной суток. Необходимого диагностического оборудования на всех складах Ньюи собрали только на тридцать семь бригад, которым предстояло провести здесь больше двух суток по предварительным расчетам. Другие 18 специалистов медицинской команды должны были заниматься своими самостоятельными исследованиями, и только два управленца руководили этим процессом, а потому за Эльей и ее помощником периодически выстраивалась небольшая очередь медиков, которым было необходимо лично решить тот или иной вопрос. Режим тишины, конечно, слегка усложнил им жизнь, но к нему все быстро привыкли.
Закончив изучение конструкции капсул с телами замороженных и системы их функционирования и охлаждения, которая занимала весь верхний этаж над залом криохранилища, можно было приступать к вскрытию контейнеров. Сначала трех, для отработки технологии первичного изучения замороженных тел, потом уже и всех остальных.
И тут возникла проблема замков, ибо все 783 капсулы были закрыты на встроенные в них замки. И вскрыть их необходимо было аккуратно, не повреждая сами контейнеры, чтобы исключить повреждения системы охлаждения, и как следствие – риск потери хранящихся в них тел.
– Сэр, я не вижу в описи имущества ключей от контейнеров. – Сообщила Элья Стею.
– Да, нас тоже это удивило, но здесь не было обнаружено ни одного ключа, хотя почти каждый шкаф и дверь здесь были закрыты на замки. Но вы мобилизуйте военных, они ведь с замками легко справляются.
Элья недовольно хмыкнула, ибо не ожидала от военных ни особой осторожности, ни ювелирной точности в работе с контейнерами, но иного выхода у нее не было. Она сверилась со схемой помещений – отметка сержанта Грана находилась в комнате А9, рядом с отметками Айса и еще двух бойцов.
– Я на второй этаж! – Бросила Элья своему помощнику, и жестом руки оставила его разбираться с вопросами пары генетиков, которые его о чем-то пристально опрашивали.
Непривычный холодок пробежал по ее спине, когда она вышла к большой лифтовой шахте на два грузовых лифта, и стала подниматься по широкой лестнице, которая поднималась вверх вокруг шахты.
Ступив на первую ступеньку, Элья поняла, что только сейчас обратила внимание, что ей придется слегка потрудиться, чтобы преодолеть семь довольно длинных лестничных пролетов, дважды обойдя вокруг шахты – этажи располагались на достаточно приличной высоте друг над другом.
Если все остальные помещения криохранилища людей прошлого ее слегка угнетали, то оказавшись в абсолютной темноте третьего лестничного пролета, она поняла, что ее решимость и храбрость готовы покинуть ее окончательно – впереди была лишь непроглядная темнота. Но ведь не возвращаться же из-за нее обратно???
Элья заставляла себя делать один шаг за другим. У нее не было ни фонаря, ни автономного коммуникатора, чтобы хоть как-то осветить хоть какое-нибудь пространство перед собой, и она острожное нащупывала ногами каждую ступеньку перед собой, убеждая себя,
что этот путь совершенно безопасен, ибо на схеме ее коммуникатора нет никаких препятствий, что никто не выскочит на нее из темноты, но… все ее детские страхи уже готовы были наброситься на нее и она сдерживала их изо всех сил.Элья закрыла глаза, понимая, насколько глупо закрывать глаза в полной темноте, но так она справлялась со своими страхами в детстве, а значит и сейчас это поможет. И она поднималась по ступенькам с закрытыми глазами, убеждая себя, что ступеньки целы и не провалятся под ногами, ведь только сегодня по этой лестнице прошли уже несколько десятков человек в обе стороны, а значит и она пройдет… невредимой.
Четвертый пролет. Она качнулась, чуть задев стену плечом, и улыбнулась, что стены все еще здесь, а не исчезли в непонятные параллельные черные миры, а значит и она никуда не упадет с этой лестницы. Всю дорогу под ее ногами ни что особо не мешалось, кроме мелкой каменной крошки и кучек пыли, и она прибавила шаг, чуть сильнее выставив руки в стороны.
Пятый пролет. Теперь уже совсем глупо возвращаться назад, ибо возвращаться придется дольше, чем идти вперед. Она вдруг потеряла ориентацию, сверилась с коммуникатором – оно была у левого края пролета, но шевельнув рукой влево, не ощутила там стены. Где стена? Элья сделала короткий шаг влево, и ногти пальцев больно уткнулись в растрескавшийся бетон. Она прижалась левым плечом к стене, и продолжила пусть вверх.
Элья вдруг подумала, что если кто-нибудь будет спускаться по лестнице, то будет глупо с ним столкнуться из-за закрытых глаз. Она открыла глаза, но это было еще глупее, ибо темнота все равно никуда не делась, а с закрытыми глазами она всегда видела «окно» коммуникатора, который нарисовал бы на схеме лестницы отметку человека, который шел бы ей навстречу, а теперь ей придется постоянно скашивать глаза, чтобы видеть показания коммуникатора. Еще пара шагов, и она оказалась на площадке перед шестым пролетом.
Повернув налево она с радостью поняла, что перед ней последний темный поворот, за которым уже будет виден свет из коридора верхнего этажа. Она прибавила ходу, уже сбивая дыхание, повернула в седьмой пролет, но и здесь было также темно. Она стала перешагивать через ступеньки, и только в середине седьмого лестничного пролета, увидела в коридоре перед ней свет, идущий откуда-то издалека справа.
Коммуникатор показывал перед ней длинный коридор через весь этаж с тремя десятками дверей, две из которых были открыты настежь – в комнате А9, и в крайнем помещении справа.
«Почему тут так темно-то?» – Подумала она сердито.
Едва Элья шагнула на верхнюю ступеньку, над дверью лифта включился фонарь, и она радостно выдохнула. Упершись рукой в стену, сделала несколько глубоких вдохов, приводя дыхание в порядок, потом направилась направо по коридору.
Элья ускорила шаг, и вдруг поняла, что дверь А9 не открыта, а грубо сбита с петель, и поставлена к стене рядом с дверным проемом.
Элья заглянула в комнату, где ее коммуникатор показывал отметки четырех бойцов, сидящих на армейских контейнерах лицами друг к другу, но никого не увидела – настолько там было темно. Только через пару мгновений она скорее угадала какое-то шевеление в середине длинной комнаты, а потом ее глаза различили едва заметные контуры четырех неподвижных фигур.
«Или они так спят?» – Неожиданно подумала Элья.
– Я вас внимательно слушаю! – Раздался голос Грана.
Включился мощнейший фонарь над его ранцем, не столько делая комнату светлее, сколько отбрасывая на стены резкие тени от четырех неподвижных фигур. Но фигура с сержантскими шевронами приняла вертикальное положение, визор его шлема быстро поднялся вверх, а за ним и забрало, открывая сосредоточенное лицо сержанта, подсвеченное изнутри двумя экранами оранжевого и голубого цветов, которые в этот момент перемещались на периферию его зрения к уголкам глаз.