Берсерки. Трилогия
Шрифт:
— Скажите, а как вам удалось обойти реакцию мозолистого тела?
— Что, простите? — удивленно переспросил профессор, со скучающим видом ожидавший, когда этим двум глупым, хотя и высокородным, курицам надоест изображать интерес среди его приборов и мониторов и они покинут его лабораторию.
— Ну, насколько я себе представляю, вот эти два вещества, которые у вас называются синкропортенулез и триграводаменулез, угнетающе воздействуют на функцию мозолистого тела. Однако, судя по этому графику, ни на качестве регенерации, ни на функционировании организма во время процесса это не сказывается.
— Ах вот вы о чем… — Профессор удивленно покачал головой. — Да, это была еще та задача. Вы знаете, мы применили принцип внешнего возбуждения
Вечером, когда они сидели на балконе ее спальни, Эсмиэль, окинув задумчивым взглядом Ольгу, сосредоточенно склонившуюся над своим многофункциональным терминалом, покачала головой и заметила:
— Да-а… навела ты шороху.
— Шороху? — удивилась Ольга, поднимая голову. — Ты о чем?
— У нас как-то не принято, чтобы высокородные леди так уж активно лезли в мужские дела. Считается, что наше дело — сохранять и приумножать генофонд благородного сословия…
— И только? Так скучно же!
— Для борьбы со скукой существуют светские развлечения, — усмехнулась Эсмиэль, — балы, пати, вечеринки, частные визиты, показы мод, да мало ли…
Ольга озадаченно смотрела на невестку.
— И все?
— Ну да. Считается, что светской леди неприлично заниматься чем-то еще. Ты бы знала, что обо мне говорили в свете, после того как я приняла участие в Большой межорбитальной гонке…
Ольга удивленно покачала головой:
— Да уж, клетка… И что, никто не пытается выйти за рамки?
— Некоторые пытаются, — Эсмиэль задумчиво пригладила волосы, — но как-то несерьезно, что ли… чуть-чуть и… — Эсмиэль усмехнулась. — Знаешь, теперь, после работы в группе Алукена-Соломона Канна я понимаю, что они это делали скорее даже не потому, что действительно хотели чем-то заниматься, а больше для эпатажа. Чтобы выделиться, привлечь внимание. Нет, были и такие, что хотели и даже занимались, но они как-то не на виду, такие милые чудачки, копошащиеся в своем огородике, а вот те, кто на слуху… Кстати, может, как раз поэтому в нашем светском обществе столько сплетен и интриг — заняться больше нечем. Вот и развлекаемся…
— Ну… тебе об этом лучше знать, — хмыкнула Ольга, — это ты у нас специалист по антропологии, а я так, больше по крупным железкам или мелким пробирочкам.
И обе рассмеялись.
— Как ты думаешь, — задумчиво спросила Эсмиэль, когда смех угас, — Олег появится утром или ближе к обеду?
Эскадра, готовившаяся к рейду на Эсгенту, закончила маневры и должна была сегодня ночью — в крайнем случае завтра утром встать на парковочные орбиты. Так что уже завтра должно было закончиться временное одиночество Эсмиэль и в ее спальню наконец-то должен был вернуться ее мужчина.
— Что, уже не терпится снова начать использовать койку по назначению? — поддела ее Ольга и усмехнулась. — Я бы поставила на утро, причем на очень раннее. Часа этак на четыре-пять.
— Ну тогда я пошла спать, — рассмеялась Эсмиэль, — а то мне завтра рано вставать…
Эсмиэль проснулась оттого, что в ее спальне кто-то был. Сначала она подумала, что это Ольга. Возможно, пришло сообщение с Мерилин и она решила немедленно поделиться с ней. А может, это даже Олег?! Эсмиэль живо открыла глаза… и удивленно уставилась в совершенно незнакомую небритую мужскую физиономию, склонившуюся над изголовьем ее кровати.
— Проснулась, сучка! — прорычал мужик, выбрасывая вперед руки. — Куда?! — заорал он, когда Эсмиэль, резко сгруппировавшись, перекатилась на другую сторону своего широченного ложа.
— А-с-с-с… — прошипело уже с другого бока, и в ее левую руку вцепились пальцы еще одного мужика. — Не вертись, цыпочка. Все равно не… уай-йа! — завизжал он, получив в пах острым коленом.
А Эсмиэль с места сделала кувырок назад и, спружинив от матраса, приземлилась на ноги в узком проходе между кроватью и стеной. Позиция,
прямо скажем, была не очень-то выгодной. Слишком мало пространства для маневра. Зато, как она и ожидала, здесь никого не было. И можно было осмотреться. Эсмиэль окинула взглядом свою собственную спальню. Вот это да… в ее уютной девичьей светелке (ну ладно, пусть супружеской спальне) топтались с десяток крепких мужиков.— Хватай ее, Грамкс! — взревел кто-то, и стоявший ближе других мужик прыгнул на Эсмиэль, выставив свои загребущие лапы.
За что тут же был наказан. Удар подъемом стопы в нижнюю челюсть и не таких заставлял опрокидываться на пол. Да-а, пожалуй, к дверям в коридор не подобраться. А вот между нею и балконными дверями маячили всего двое. Эсмиэль кувырком выкатилась из-за спинки кровати и, маховым движением ноги опрокинув бросившегося к ней очередного налетчика, кинулась вперед, к балкону. Но ей наперерез, прямо через кровать, метнулись четверо. Одного она успела угостить локтем в глазную впадину, но остальные повисли на ней как клещи. Послышался треск. Темная бездна! Эти уроды порвали ее любимую ночную рубашку. Ту, которая еще пахла Олегом…
— А-а, попалась, сучка! — обрадованно заорал кто-то.
Эсмиэль ухватили за руки и за ноги и подняли над полом. Это было их ошибкой. Она резко крутанулась, переводя тело из положения плашмя в положение на боку, отчего суставы ее рук и ног также развернуло на девяносто градусов и болевые захваты, с помощью которых ее пытались лишить подвижности, перестали действовать, а затем резко дернула правой ногой, освобождая ее из судорожно сжатых пальцев. Умело нанесенный удар ногой куда сильнее удара, нанесенного рукой, что вполне объяснимо: во-первых, мышцы ноги сильнее, и, во-вторых, сама нога длиннее и тяжелее руки, поэтому соотношение импульсов, то есть производной массы на скорость, также в пользу ноги. Конечно, это относится именно к умело нанесенному удару… но Ольга почти год ставила ей удар правой ногой, тщательно и кропотливо работая над техникой. Поэтому сейчас нога Эсмиэль сработала автоматически. Конечно, при нанесении удара очень важна точка опоры. Ибо если опоры нет или она не слишком устойчива, удар получится слабым, в нем будет задействована всего лишь масса конечности, наносящей удар, да и скорость удара будет не слишком большой. Но в качестве точки опоры совсем не обязательно использовать пол, покрытый борцовским ковром, или землю, асфальт, бетон и что-то подобное. Вполне подойдут и руки трех мужиков, если заставить их как следует напрячь эти самые руки в попытке зафиксировать одну брыкающуюся дамочку…
Налетчик, державший ее левую ногу, содрогнулся всем телом, получив удар подъемом стопы в трахею. В его горле что-то громко хрустнуло, после чего он медленно завалился на пол.
— Муг! — испуганно взревел кто-то, а Эсмиэль, сумевшая опустить на пол обе стопы, резко присела и качнулась назад, одновременно дернув обе свои руки вперед. Налетчики, держащие ее за руки, кувырком полетели на покрытый ковром пол.
— Ах ты сука! — закричал кто-то слева, наваливаясь на Эсмиэль всем телом, но она выбросила вверх пальцы, загоняя их глубоко в глазные впадины, от чего звериный рев тут же перешел в отчаянный визг, и качнулась вперед. До балконной двери оставалось два шага. Но именно в этот момент ее пронзила острая боль в левой ноге.
— Жагеб, ты что? Мы же должны сначала ее трахнуть!
— Плевать, — проорали над ее ухом. И в следующее мгновение Эсмиэль, уже начавшая разворачиваться навстречу новой опасности, почувствовала, как острое лезвие вошло ей под правую лопатку. Она взмахнула рукой, пытаясь поставить блок, но движение вышло медленным и скомканным. А затем боль острым всплеском вспыхнула в правом боку. Она начала валиться на пол. — Плевать, — вновь послышался все тот же голос. — Эта стерва дерется как дикая кошка. Она уже прикончила Плевка и Муга. И хорошо приложила Немого. Потом обработаем. Загоним во все дыры по бутылке и отрежем груди. Сойдет.