Чтение онлайн

Вечер прошел очень тепло. Помадка, над которой расстаралась Эмтара, младшая дочь лорда Экториана, пришлась по вкусу всем, даже Олегу, о чем и было публично заявлено раскрасневшейся Эмтаре. Она весь вечер не сводила с Олега такого восторженного взгляда, что Эсмиэль даже почувствовала легкий укол ревности. Дядюшка же весь вечер по-стариковски обстоятельно расспрашивал Олега и Ольгу о Земле, об их жизни, о жизни Олега в империи и, о чем он сразу и заявил, время от времени «приударял» за Ольгой, а когда они прощались, обнял Эсмиэль и прошептал ей на ухо:

— Ты просто молодец, племянница. И, похоже, вытянула у судьбы счастливую карту.

— Я знаю, дядюшка, — прошептала в ответ Эсмиэль и счастливо зажмурила глаза.

Проводив гостей, лорд Экториан, кряхтя, поднялся к себе в кабинет и уселся перед терминалом.

Как и в тот, ставший теперь уже таким далеким день он не стал никого вызывать, просто подождал, пока позвонят ему. Его ожидание было вознаграждено через пять минут. Коснувшись сенсора, активирующего ответ, он несколько мгновений смотрел на возникшее на экране лицо, а затем, вздохнув, пожал плечами:

— Не знаю, не знаю, мой друг. Я до сих пор не уверен, что лорды могут принять ее в качестве императрицы, но мне она понравилась. Сильная женщина. Очень сильная. Если тебе удастся и это, я, совершенно точно, умру спокойным.

— Спасибо, Экториан, — отозвалось с экрана изображение Старого Лиса.

— Один вопрос, Эйзел, — после короткого молчания вновь подал голос лорд Экториан.

— Слушаю тебя, мой друг.

— А… мм… сам император знает о том, что ты планируешь?

Лорд Эйзел чуть скривил губы в легком подобии улыбки.

— Император Эоней прекрасно понимает, что обязан поступать так, как будет лучше для империи. Не сомневаюсь, он оценит все выгоды… подобного поступка.

Лорд Экториан молча кивнул, а затем, после некоторого раздумья, покачал головой и, так ничего и не сказав, отключился. Лорд Эйзел тоже отключил экран, с которого исчезло изображение лорда Экториана, и, подняв глаза, посмотрел на императора, на протяжении всего разговора находившегося в двух шагах от него, на диванчике в углу рабочего кабинета лорда-директора департамента стратегических исследований.

— Вы довольны, сир?

— В общем, да, Эйзел, — ответил император, поднимаясь с диванчика. — Я понимаю, что для общества это будет настоящий шок, но… и тут вы совершенно правы, так действительно будет лучше для империи. Я уверен — шанс, что лорды смогут это понять, есть. И наша с вами задача — максимально его увеличить.

Старый Лис молча склонил голову, демонстрируя согласие и повиновение.

— Жду ваших предложений, Эйзел… — бросил император и вышел из кабинета. А Старый Лис остался сидеть, глядя на закрывшуюся дверь задумчивым взглядом. Похоже, император немного… нечестен. И в первую очередь с самим собой. То, что этот неожиданный ход перевернет всю жизнь империи и как обухом по голове ударит благородное сословие, сомнений не вызывало. Как и то, что благородное сословие давно уже нуждается в сильнейшей встряске. Он сам, когда принимал решение позволить заговору развиваться своим чередом, имел в виду еще и что-то подобное. Хотя, конечно, в случае с заговором эти мысли не были определяющими. Но ведь любое действие тогда оказывается наиболее эффективным, когда одновременно решает сразу несколько задач и выводит тебя в позицию, с которой можно с наибольшей эффективностью приступать к решению следующих… Да и отношения с Землей, хотя, как может показаться на первый взгляд, этот шаг может вызвать крайне резкую реакцию адмирала Рюрика, в последующем непременно должны перейти на куда более личностный и потому эмоционально связанный уровень. И ради этого стоит рискнуть.

Ну и создание устойчивой первой семьи империи (а в случае если реализуется данный вариант, у Эонея, в чем Эйзел был уверен, не будет никаких левых связей. Только не при такой женщине. Впрочем, с такой они и не нужны) практически в самом начале царствования также сулило массу дополнительных выгод. Но у Старого Лиса создалось впечатление, что все эти прагматичные цели, сулящие империи немало выгод, которые они столь подробно обсудили с императором, на самом деле служат и кое-чему еще, а именно — должны замаскировать действительное отношение Эонея к объекту их внимания. Причем это почему-то нужно ему самому. Похоже, в их отношениях случилось что-то такое, что глубоко затронуло его, и теперь он изо всех сила старается доказать, в первую очередь самому себе, что за всем этим нет никаких чувств. Голый расчет и забота о судьбах империи и благе ее народа. Как и подобает истинному императору.

Старый Лис усмехнулся. Что ж, пусть. Это даже хорошо. Когда суверен почитает своей первейшей обязанностью нести бремя правителя, осознаваемое им именно как бремя, — это всегда благо для империи. Ибо не только создает очень хорошую среду для решения практических задач, но и являет

достойный пример для подданных. Ведь недаром говорят: «Кому много дано, с того много и спросится». А нынешнее поколение благородных лордов как-то об этом подзабыло. Нет, среди них все еще встречается много таких, кто, как их деды и отцы, достойно несут на своих плечах бремя служения. Они стоят вахты в рубках боевых кораблей, в тонкой скорлупе боевой брони обрушиваются с небес на охваченные огнем войны планеты, моргая покрасневшими от недосыпа глазами, ночами сидят над мониторами, на которых тонкими линиями проступают новые корабли и заводы, огромные жилые кондоминиумы и орбитальные терминалы. Но в этом и состоит единственное оправдание тому положению, которое занимает благородное сословие в жизни империи. ТАК И ДОЛЖНО БЫТЬ! И никуда не годится то, что среди молодого поколения появилось довольно много таких, которым этот путь вдруг стал казаться бесполезной тратой их собственной драгоценной и уникальной жизни, которую вполне можно провести гораздо веселее, беззаботней и приятней, чем надрываясь на службе или в каком-нибудь ином деле, как это делало отсталое и косное старшее поколение. Тех же из своего поколения, кто идет по стопам благородных предков, эти людишки считают «тупыми» и «отстоем», не улавливающим веяний свободы и легкости жизни. Как ни странно, именно такие отчего-то лезут в глаза со всех экранов, смущая умы подрастающего поколения благородных семей и обрушивая этим саму империю едва ли не более надежно, чем канскеброны. Ибо империю держит не вооруженная сила, не могучие корабли и многочисленные десантные силы и даже не экономика или финансы, а… люди. Слой или класс людей, которые почитают служение тому, чтобы империя жила и крепла, своим собственным личным делом.

Как только этот класс исчезает, неважно от чего: либо потому что гибнет в большой, например, мировой войне, либо просто оттого, что перестает нести на себе это ох какое нелегкое бремя, считая, что жизнь неизменна и то место, и те привилегии, которыми обладает их класс, — навсегда, империя исчезает тоже. Так или иначе. Быстро или не очень… И пример, который покажет молодой император в первую очередь своему поколению собственными поступками и тем, каких людей он приблизит к себе, может повернуть этот процесс вспять. Но… хорошо и то, что стоящая перед ним задача еще и затронула некие струны в его душе, ибо император в том возрасте, когда душа жаждет любви и готова откликнуться на нее. Так что очень хорошо, что у императора есть шанс обрести эту любовь. Потому что — и Старый Лис знал это совершенно точно — никому и никогда не становилось лучше, если долг убивал любовь.

— Не надо, Элайна, не плачь. — Молодой лорд Эомирен протянул руку, собираясь погладить сестру по плечу, но так и не решился дотронуться до нее.

— Ненавижу, — глотая слезы, пробормотала сестра, — всех вас. Ненавижу! Вы все всё испортили. Теперь он точно на мне не женится!

— Он дал слово, — сжав губы в нитку, пробормотал лорд Эомирен, не слишком, впрочем, веря тому, что говорит.

— Почему же тогда он ни разу не посетил меня за эту неделю, что прошла после его возвращения? И даже не прислал приглашения на Большой прием? Это все из-за вас. Из-за тебя с отцом. Зачем вы только вошли в этот дурацкий Совет?

Лорд Эомирен тяжело вздохнул. Хотел бы он и сам это понять. Во всяком случае, в отношении себя самого. Отец — святые стихии с ним, кто теперь может знать, на что он рассчитывал. Но он-то, он? Ведь стоило только немного подумать, и сразу стало бы ясно, что все это подстава. Столько времени даже не вспоминали о том, что на свете есть молодой лорд-наследник, а затем раз — сразу же и титул главы дома, и должность председателя. Вот и Энтерея говорила… Вспомнив об этой предательнице, Эомирен помрачнел и насупился.

— Отец все всегда делал по-своему, — продолжая реветь, бормотала сестра, — и всегда все портил. Все портил!

Лорд Эомирен вздохнул. Это обвинение было не совсем справедливым. В конце концов, невестой императора Элайна стала только благодаря отцу. А иначе он вряд ли посмотрел бы когда в сторону его довольно блеклой, глуповатой и слегка истеричной сестрицы. Впрочем, пребывание между молотом и наковальней, то есть между братцем Эомеником и отцом, ни для кого из их семьи не прошло бесследно. Даже для него самого, что уж говорить о сестре… Да и какой толк сейчас думать об этом. Не собирается же он заикаться об этом сестрице. Ему совершенно ни к чему новый взрыв истерики. Впрочем, от нового взрыва его молчание не спасло.