Чтение онлайн

— Мы не просили вмшательства этого человка, — веллъ передать сэръ Гью.

— Итакъ, — обратился смотритель къ Бенони, — итакъ, нельзя продавать этихъ горъ дешевле милліона.

Эта баснословная сумма разомъ изгнала изъ горницы серьезное настроеніе. Даже британцы презрительно улыбнулись. Затмъ они по-прежнему попытались не обращать вниманія на курьезнаго смотрителя, но такъ какъ онъ все продолжалъ вмшиваться, то сэръ Гью потребовалъ черезъ адвоката, чтобы человкъ этотъ удалился.

Смотритель же только отыскалъ себ стулъ и услся поудобне:- Я много-много лтъ тому назадъ началъ присматриваться къ этимъ горамъ. Но мн он были не нужны.

Тутъ сэръ Гью, который въ это время натягивалъ перчатки, вдругъ

не удержался и крикнулъ:- It is я, который находилъ эти горы! — и онъ дико оглянулся вокругъ.

— Да, да, разумется, — сказалъ адвокатъ.

А смотритель словно и не слыхалъ восклицанія англичанина и продолжалъ себ:- Аронъ изъ Гопана не зналъ въ нихъ никакого толку, и я говорилъ ему еще лтъ двадцать тому назадъ: въ твоихъ горахъ серебро. А когда мы добились анализа, сомнній больше не было. — Такъ не купите ли вы эти горы? — предлагалъ мн Аронъ. — Нтъ, у меня на это денегъ не хватитъ, — отвчалъ я, — и кром того, на что мн все это богатство? — У васъ есть дти, — говорилъ Аронъ. — Да, отвчалъ я, но об мои двочки сдлали хорошія богатыя партіи. — У васъ еще есть сынъ, — говорилъ онъ. — Да, но онъ умретъ, говорилъ я, онъ проживетъ недолго. Вотъ горы все и стояли съ тхъ поръ.

О, какъ, повидимому, важно было этому жалкому смотрителю довести до всеобщаго свднія о своемъ сугубомъ презрніи къ богатству именно теперь! Потому, врно, онъ и выражался такъ грубо. Но, пожалуй, никто въ эту минуту не терзался въ глубин души больше его.

Адвокатъ дловито произнесъ:- Скажу вамъ напрямикъ, Гартвигсенъ, вамъ бы слдовало отвтить на вопросъ: согласны ли вы продать этотъ горный участокъ въ четверть мили за двадцать тысячъ далеровъ. Я собственно не знаю въ серьезъ ли была предложена такая цна; едва ли; быть этого не можетъ. Я понялъ это заявленіе только, какъ желаніе узнать вашу настоящую цну.

— Двадцать тысячъ? — сказалъ смотритель. — Много же, значитъ, понимаютъ эти господа. Просто смшно. Да еще говорятъ о горномъ участк въ четверть мили! Само собой разумется, тутъ не будетъ четверти мили со свинцовымъ блескомъ и серебромъ; не будетъ и половины этого. Господа не въ ум! Тутъ нтъ рчи о милліардахъ. Но тутъ рчь о большой площади съ рудою, богатой серебромъ. И нельзя продать эти горы дешевле милліона.

— Можетъ статься, — началъ Бенони медленно, обращаясь къ адвокату, — можетъ статься, я и продамъ, если… ну, да, если мы сойдемся въ цн.

Какъ ловко велъ дло Бенони, смирно сидя на стул и превозмогая холодную дрожь, пробгавшую по его спин. Онъ не слушалъ болтовни смотрителя насчетъ милліона; но вс прочія крупныя суммы: пять тысячъ, десять тысячъ, двадцать тысячъ окончательно спутали въ его голов вс опредленныя понятія о деньгахъ. Онъ сталъ продолжать въ ум восходящую разницу, и мысль его остановилась на сорока тысячахъ. Но сорокъ тысячъ… вдь это было чистйшее безуміе, и когда адвокатъ спросилъ, на какой же сумм они могли бы сойтись, Бенони объявилъ сорокъ тысячъ просто потому, что эта сумма вертлась у него на язык:- За сорокъ тысячъ еще, пожалуй.

И снова всхъ присутствующихъ дрожь проняла. Только двое англичанъ наскоро перекинулись парой другой вопросовъ и отвтовъ: сколько это составитъ? Восемь, почти девять тысячъ фунтовъ стерлинговъ.

Смотритель маяка вскочилъ со стула:- Вы спятили! — пронзительно взвизгнулъ онъ.

— Тсс! — зашикали на него; тутъ вдь дло было серьезное, а не бредни. — Молчите, садитесь на мсто.

Смотритель уставился на Бенони выпученными глазами и раза два проглотилъ слюну, — у него во рту совсмъ пересохло. — Сорокъ тысячъ! Да это вамъ любой дастъ, любой изъ вашихъ бергенскихъ купцовъ. Богъ съ вами!

— Пишите! — раздался голосъ сэра Гью. Вся эта безконечная канитель до того извела его, что онъ готовъ былъ лопнуть со злости.

Когда адвокатъ услся составлять продажную запись, писарь ленемана примостился

около него и постепенно прочитывалъ написанное, преисполненный сознаніемъ своего служебнаго долга, законовъ и предписаній.

— Это идіотство! — заикаясь, пробормоталъ смотритель Шёнингъ, когда все уже было потеряно. — Просто скотство!.. — Онъ надлъ шляпу и, шатаясь, вышелъ изъ дверей, никому не поклонившись.

Лишь время отъ времени раздавался вопросъ. Слышался отвтъ. Купчую требовалось составить на имя ребенка сэра Гью Тревельяна въ Торпельвикен; деньги выплачивались вс сразу. — Гд? — спросилъ Бенони. Тутъ; не позже пяти недль отъ сегодняшняго числа; он уже находились въ Христіаніи, куда горный ученый и създитъ за ними.

Продажная запись была составлена и подписана.

Бенони Гартвигсенъ сталъ хозяиномъ въ самомъ Сирилунд и компаньономъ Макка. Посл того, какъ Бенони такъ разбогатлъ, что за сласть была узжать куда-то въ чужіе края, заводить тамъ дло и быть Маккомъ для чужихъ людей? Тутъ же Бенони былъ у себя дома, и тутъ всего пріятне было стать воротилой. Одновременно вышло такъ, что Маккъ Сирилуядскій вдругъ ощутилъ настоятельную потребность въ такомъ именно помощник, какъ Бенони. Макку Сирилундскому грозило то же, что его брату Макку Розенгорскому: онъ сталъ страдать желудкомъ и, врно, ему тоже придется зимою повязать животъ широкимъ краснымъ шерстянымъ шарфомъ. Вотъ до чего доводитъ слишкомъ сладкая жизнь!

Да, и Бенони такъ же трудно было обойтись безъ Макка, какъ Макку безъ Бенони. Взять, напримръ, колоссальную проврку денегъ, вырученныхъ за серебряные рудники. Спустя нсколько недль, сэръ Гью явился съ деньгами и цлой массой свидтелей, и Бенони ничего другого не оставалось, какъ прибгнуть къ Макку, попросить выручить его своимъ присутствіемъ въ столь важную минуту. Настоящія ли ассигнаціи, не поддльныя ли? — Да, — объявилъ Маккъ, плавая, какъ рыба въ мор, въ этомъ богатств,- это все настоящія ассигнаціи! — и Маккъ тутъ же предложилъ взять эти сорокъ тысячъ далеровъ съ собою въ Сирилундъ и спрятать ихъ въ свою шкатулку, пока что. Но Бенони отказался. — Само собой, я выдалъ бы теб сохранную расписку, — сказалъ Маккъ. — Мало ли что, — отвтилъ Бенони, — у меня у самого есть и домъ и кровъ. — И Маккъ, наконецъ, сказалъ:- Милйшій Гартвигсенъ, я вдь только хотлъ услужить теб.

Но что за каторга была хранить въ дом такое богатство! Какъ бы пожара не случилось, да какъ бы воры не забрались… И вотъ, когда Арнъ Сушильщикъ собрался везти на шкун въ Бергенъ треску, Бенони тоже понадобилось създить туда. Поздка эта была ршена въ контор Макка, и самый планъ ея придумалъ тотъ же Маккъ. — Теб бы създить въ Бергенъ; заразъ и справилъ бы тамъ два дла.

— Какія дла?

— Во-первыхъ, отвезъ бы туда свои деньги. Нтъ никакой нужды и даже безразсудно держать такіе капиталы у себя въ сундук. Ты могъ бы послать деньги и по почт, но можешь и самъ отвезти ихъ. Если подешь, справишь заодно и второе свое дло. Когда Фунтусъ придетъ туда съ рыбой, ты самолично получишь отъ моего купца пять тысячъ далеровъ.

Что такое стряслось съ Маккомъ? Бенони въ сущности все время готовился къ тому, что его опять примутся потчивать отговорками.

— Ну, не пять же тысячъ теперь, — началъ Бенони, желая немножко смягчить расчетъ.

Маккъ прервалъ:- Разумется, пять тысячъ далеровъ. Маленькіе наши частные счеты — дло особое; ты вдь самъ такъ хотлъ.

Ахъ, этотъ человкъ! Всегда онъ былъ на высот положенія, никогда ни на минуту не терялся. У Бенони мелькнуло было подозрніе, что Маккъ не спроста ведетъ себя такъ; но внезапно нахлынувшія на него доброе расположеніе и заботливость Макка заставили его заговорить еще о другомъ дл, что лежало у него на сердц. — Пожалуй, у меня нашлось бы въ Берген еще и третье дльце, — сказалъ онъ.