Белое и Черное
Шрифт:
Искать истину выдвинулась внушительная процессия. Ремонтники только предупредили, что если увидят воду, чтобы на рожон не лезли. Может током шибануть, вода могла достигнуть трансформатора.
Пока работяги возились с замком, Травкин курил. Пришлось срезать цепь и отвинчивать намотанную в десять ярусов проволоку. Водоканальщики матерясь вполголоса, сетовали: «Какой мудень навертел? Хрен разберешься…».
— Готово! — вскрикнул рабочий, сотрясая в руке проводами.
Полковник отшвырнул от себя тлеющий окурок. Ему было посрать на осуждающие взгляды, что в помещении дымить запрещено. Плевать! Травкин не знал, как выбраться
Юля думала: надолго ли ее хватит? Вода внизу продолжала журчать, не переставая прибывать. Запах сероводорода, как от тухлых яиц становился все резче. Жутко хотелось пить. Женщина облизывала пересохшие губы и думала о парадоксе: кругом вода, а она подыхает от жажды. Мимо проплыло что-то пищащее, наверное, крыса. Визжать не хотелось, не было сил.
Юлия думала о том, что скоро вонючая жидкость и до нее доберется, а прятаться больше некуда. Она осторожно обползала всю трубу, проверяя все органолептическим методом — наощупь. С одной стороны, стена в каплях испарений, с другой — труба загибается и уходит в потолок.
Отчаяние сменилось решимостью. Нужно выбираться. Но как? Был бы хоть какой-то просвет, она могла плюнуть и посмотреть, куда эта муть уплывает. Да, ситуация с самого начала была фиговой и семимильными шагами приближалась к катастрофической.
Подогнув под себя ноги, Юля сидела на краешке шершавого покрытия, сложив руки на колени.
Звук. Послышался отдаленный звук голосов. Она прислушивалась, затаив дыхание.
— Юля-а-а! — отчетливо послышался до боли знакомый голос.
Она всхлипнула. Взмахнула руками, чуть не свалившись от радости. Слова застряли где-то там, на уровне сердца. От волнения и ответить не сразу смогла. Из губ вылетали непонятные хрипы и пшики. Юлька несколько раз сглатывала, чтобы прочистить горло.
— Я здесь! — удалось подать жалкий скрипучий голос. — Здесь я, Сережа!
Глава 54
— Юлька, держись! — достигло ее ушей и ушло куда-то в сторону.
А что еще остается?
Что-то гудело, ухало, подвывало как грешник, несущий свой крест. Она поняла, что вода стала убывать. Крысы пищали громче, их втягивало в сливные решетки с противным хлюпаньем. Кромешный ад сдавался с дребезжанием дверей, лязгом и криками: «Петрович, твою мать, держи крепче!».
Юля не знала, кто такой Петрович, но это был тот человек, что пришел на помощь… И Сережа тоже. Травкина она отчетливо слышала, нетерпеливо ерзая. Уже мозоль, наверное, на заднице натерла.
Ослепительный свет сделал больно глазам. Юлька закрылась руками, боясь, что ей это только блазнится, галлюцинации напали.
— Не знаю, как ты туда забралась… Придется прыгать, Юль. Я тебя ловлю. Не бойся, — она вздрогнула от его голоса практически рядом.
— У меня есть другой вариант? — прыснула она с истеричным смешком и прыгнула, не глядя. Знала, что ее подхватят сильные руки, прижмут к себе, обнимут. Вон она, уверенность в завтрашнем дне — ее Травкин.
— Ну, тихо-тихо. Все позади, — успокаивал полковник, чувствуя удушье от ее цепких ручек, которые с трудом пришлось разнимать.
— Спас девку —
женись! — пошутил мужик по имени Петрович с ломом в руке. — Видишь, смелая какая… И ведь нашла единственное место, куда можно было спрятаться.Сергей молчал. Только губы его «ходили» по чумазому лицу, словно он поверить не мог, что вот она, живая Юлька. Обхватив ее лицо всмотрелся в утомленные, с красными прожилками глаза, в которых плескался щенячий восторг. И в то же время… С нафантазированной гордостью невозможная из всех невозможных женщин, вскинула дрожащий подбородок, ожидая его ответа.
«Стоп! Что-о-о?» — он считал более внимательно ее сбившиеся эмоции и понял главное — Юля действительно хочет за него замуж. Эх, была — ни была! Здесь, конечно не время и не место…
— Юль, женой будешь лучше меня слушаться? — это был тонкий ход, с далеко идущими последствиями.
— Буду, — выдохнула она, всхлипнув и снова повисла на шее.
— Идти можешь? Пойдем, надо показать тебя врачу, — ловко перелистнул на более важную тему.
— Я не знаю. Рана в боку ножевая… — ухнула, вспомнив о боли и она вернулась, едва о ней напомнили.
Процедив что-то нечленораздельное, Травкин подхватил свою женщину на руки и понес вдоль бетонных стен, шлепая по мокрому и грязному полу.
— Даша и Костик? — спросила она, положив голову на жилистое плечо.
— С детьми все в порядке. Уже дома. Сейчас тебя осмотрит медик, а там посмотрим…
— Спасибо, что нашел, — прошептала, засыпая на ходу.
Рана оказалась неглубокой. Юлю продержали в больнице сутки, выписав на домашнее лечение. Она рада была увидеть детей, обнять их. Заверить, что мама больше никуда не денется.
В серых глазах светилась бесконечная благодарность к Сереже, которого видела не часто.
На календаре частил январь. Травкин загонял Коллекционера в тупик. Демина арестовали быстрее и закрыли в психушку. Подручный маньяка совсем дерябнулся и толку от него было мало. Чем может помочь человек, пускающий пузыри и ходящий под себя, как младенец?
Однажды, полковник пришел домой, не предупредив заранее. Юля с полотенцем на голове, халате и стоптанных тапочках, солила суп. Чуть всю пачку не бухнула, когда Травкин неожиданно оказался на стуле, словно джином возникнув из воздуха.
— Я не слышала, как ты вошел, Сережа, — прикрыла крышку кастрюли и зарделась под его откровенное горячим взглядом.
— Мы его поймали, Юль. Все закончилось, — улыбнулся от уха до уха как мальчишка, даже шрам не испортил просветленного лица.
— Правда? — выпучила она глаза. Зрачки увеличились как у кошки, захватившей взглядом «добычу». Юлия четко уловила не ту радость завершения их комендантского часа и страха за свою жизнь и жизнь детей…
От мужчины просто разило неприкрытой жаждой желания.
Женское влюбленное начало откликнулось, учуяв флюиды зова изголодавшейся плоти. Томно глянув сверху вниз, она плавно качнула бедром.
— Какой ты у меня молодец. Пойди, руки помой. В ванной. Я чистое полотенце принесу, — призывно облизнула нижнюю губу.
И поплыла мимо, будто она не в домашней скучной одежде, а как минимум Клеопатра в шелках, приглашающая к своему ложу счастливца.
— Зараза, — выдохнул вслед Травкин, проведя ладонью по лысой голове, проверяя не зацвели ли там колокольчики. Звон их точно стоял в ушах, от ударившей крови в разные части тела.