Бегущая
Шрифт:
— Сашка! Зашел на огонек?! Вот молодец.
Парень был молодой, лет двадцати шести, с темными вьющимися волосами, невысокого роста, с легкой небритостью, и очень красивыми большими глазами. Весь он как будто светился изнутри. Он был явно в хорошем настроении, но не пьян.
— Мы сидим вон там… — Парень взглядом указал на столик, за которым сидела шумная компания из пяти человек. — Пойдем к нам. Там все наши.
— Я не один. — Сашка посмотрел на Адару. — Это мой друг Валера. Он приехал недавно из поселка в котором я жил. Думает тоже тут работу подыскать.
— О, вот и отлично! Привет кстати, —
— Он всегда такой. Не обращай внимания. Он нормальный парень. Веселый… — Кричал в ухо Адаре Сашка.
— Пошли. — Снова позвал Таркан и направился к столику.
Адара и Сашка последовали за ним.
Приплясывая, молодой человек подошел к столу и громко завопил:
— Уаааууу!!!! А вот и я! Я привел компанию. Смотрите кто у нас тут.
С разных концов посыпались радостные возгласы на тему: «Сашка! Черт, хорошо, что зашел! Молодец!», и так далее.
Вновь прибывших разместили за столом и веселый разговор снова забурлил. Разговаривали почти обо всем, перемежая это непрерывными шутками и смехом. Неожиданно Таркан спросил у Сашки, направляя свой вопрос так же и Адаре:
— Ты, кажется, сказал, что Валерка работу ищет?
— Да, подумывает остаться, а без работы никуда.
— Так пусть идет к нам. — Включился в разговор толстый мужчина лет сорока, которого звали Анатолий.
— Точно. У нас весело. — Вмешался другой.
— Да я ничего не знаю про машины. — Стараясь говорить голосом, как можно более низким, ответила Адара.
Во время разговора, она почти все время молчала, чтобы ни чем не выдать себя, но когда все обратились к ней, молчание было бы уже чересчур подозрительным.
— Да ладно. Научим. — Отмахнулся Таркан. И снова сделал танцевальное движение головой и подмигнул, чем вызвал общий смех.
— Ты научишь пожалуй. — Весело улыбаясь, сказал высокий плотный мужчина тридцати пяти лет, которого звали Мустафа. — Задницей крутить. Танцор…..
— А что? можно и задницей, — отозвался Таркан, — лишь бы работа шла. Крутишь эдак так задницей, а руками в такт болты завинчиваешь.
Он вскочил с места и изобразил, то, что только что сказал. За столом все покатились от смеха. В этот момент позади Таркана нарисовалась жилистая фигура, размалеванного молодого человека в белом парике и коротком красном платье, узком и облегающем на столько, что было видно выпячивающееся мужское достоинство. Фигура приблизилась незаметно и, слегка обняв Таркана, нагнулась к столу и томно произнесла:
— Чего-нибудь сладенького веселым мальчикам? Я могу делать такоееее, что бон-бон вам кислятиной покажется. Ммммм.
Таркан, не ожидавший такого, в ужасе отпрыгнул в сторону и завопил:
— Черт! Чур меня, чур! Нелюдь проклятая, изыди отсасывать за соседние столы. Уж лучше бон-бон, чем черные дыры. Тьфу!
За столом и вокруг, кто наблюдал происходящие, повалились со смеху. Лицо фигуры исказило бешенство, она прошипела, что-то вроде: — «Тупоголовые идиоты и импотенты» и удалилась.
— Дотанцевался, — смеялся всем своим толстым телом, вытирая набежавшие слезы,
Анатолий.— Я не могу больше. Такого еще не было, — качая головой, отдувался Мустафа. Но тут же добавил: — но все когда-нибудь в первый раз.
Это вызвало новый взрыв смеха.
Таркан продолжал стоять, расплевываясь на все стороны и ругаясь отборными словами.
— Ну, ну, ну. Успокойся. — Смеясь, похлопал его по руке Сашка и стал тянуть за штанину, чтобы усадить за стол.
— Ты его по заднице похлопай. Вдруг ему понравится, — предложил Мустафа, и все снова засмеялись.
— Завтра Мустафа я уроню на тебя машину с подъемника за твои шутки. — Пообещал Таркан и этим опять развеселил всех.
— А что такое бон-бон? — Потихоньку спросила Адара у Сашки.
— Это кажется на французском конфета. А вообще, так называют старых женщин, которые продаются здесь. Они очень сильно накрашены, надушены и вообще выглядят как конфеты в ярких фантиках. — Он взглядом указал, на пристроившуюся у барной стойки невысокую фигуру, облаченную в платье с блестками.
— Понятно. — Адара замолчала и подумала о том, что может быть это ее будущее — превратиться в бон-бон.
Однако уже через минуту грустные мысли оставили ее, поскольку снова посыпались шутки и зазвучал веселый смех. Так прошел остаток вечера.
Расходились поздно ночью, когда совсем стемнело. Адара и Сашка попрощались со всеми, пообещав, что в ближайшие дни обязательно заглянут. Они шли по улицам, молча, вдыхая теплый ночной воздух, и каждый размышлял о чем-то своем.
В течение всего вечера, Сашка, невольно поглядывал на Адару и любовался ее улыбкой, глазами. Он видел, что ей, наконец, весело как раньше, что она чувствовала себя свободно и расковано, она стала прежней, будто растаяло кольцо льда, сковавшее ее все это время. Он посмотрел на нее, и она ответила ему легким веселым взглядом. Они поднялись в свое убежище, закрыли дверь и отдались друг другу.
На следующее утро, Сашка не стал будить Адару. Стоя у окна, он смотрел на просыпающийся город, наслаждаясь воспоминаниями прошлой ночи. Потом, немного перекусив и выпив воды, отправился на работу. Адара напротив, проснулась в ужасном расположении духа. От вчерашнего веселья не осталось и следа, только воспоминание о жуткой размалеванной фигуре, и слово «бон-бон». Она представляла себе свою жизнь и ничего не видела, кроме страшных ведений. Она хотела вырваться из этого круга, где она не свободный человек, а не понятный редкий зверь или товар. Потом на нее нахлынула ненависть к убийцам ее родителей, предателям, ко всему миру. Она больше не могла находиться в помещении, и, одевшись, отправилась бродить по городу.
Прошло еще две недели, но Мишку и его дядю так и не удалось найти. Чтобы хоть как-то отвлечься, Адара с Сашкой теперь частенько заглядывали в клуб. Вот и в этот раз они сидели за столиком, дожидаясь остальную компанию, но спустя полчаса к ним присоединился только Анатолий.
— Где остальные? — Поинтересовался Сашка.
— Кто где. Мустафа и еще трое шабашить отправились. А Таркан наш на новую работу устраиваться.
— Как так? — Удивился Сашка.
— Ага. Не будет он у нас больше танцевать. — С грустью в голосе рассказывал Анатолий. — Ему знакомый работу предложил. Платят не намного больше, зато престиж.