Беглец
Шрифт:
– Все можно, – крикнул мужчина. Он стоял поодаль у штурвала. – Хочешь, возьми себе сумку от меня на память? В левом ящике есть несколько, под сиденьем.
Она открутила крышечку с бутылки. И, открыв полку сиденья, вытащила несколько небольших сумочек. Понюхала, придирчиво потрогала швы, тщательно посмотрела изнанку.
– Нет, спасибо. Кому-нибудь подари, кому больше пригодятся. Мне они не нравятся. Я хочу ремень! – Она достала из секретера карандаш и рекламный буклет. Найдя чистое место внизу листа, послюнявила карандаш и нарисовала фрагмент сплетения четырех полосок кожи. Отхлебнула из горлышка, пририсовала металлические крепления, которые пересекались в равноудаленных
Она, подойдя к штурвалу, показала рисунок.
– Интересно. Я тебе его сделаю.
– Кожу бери рыжего цвета спокойного тона. А камень пусть будет красным. Темно-красным, как вишня. Но на солнце пусть нечаянно ослепит яркостью, как огнем? Такая есть огранка?
– Я тебе с рубинами сделаю, – мельком он взглянул на рисунок.
– Это дорого будет? – спохватилась Она.
– Очень. Это будет самый дорогой… – мужчина замолчал на секунду. И негромко прибавил: – Подарок.
– Спасибо, – бесчувственно и небрежно обронила Она, совершенно не рассчитывая ни на какой ремень. Она никогда не ждала от людей подарков и выполнения обещаний, потому что это случалось не так часто. Даже, если обещания и давались в какой-то момент искренне, то время или жизнь, почему-то после отбирали горячее желание сдержать слово, и человек, выполнял обещанное уже без вдохновения…
Она отбросила буклет с рисунком на сиденье и прошла к открытой двери.
– Согрелась? – крикнул Ей мужчина. Он подобрал Ее рисунок, и, внимательно рассмотрев детали, убрал буклет в карман.
– Ага! – снова Она запрокинула голову, отпивая из бутылки. Вдруг закашлялась: – Там!!! Там человек! В воде!!!
Она с тревогой наблюдала, как владелец яхты, сдернув с себя ветровку, кинулся в разъяренное море, как огромную яхту бросало прямо на них…
…Она хватала и тащила человека за руку на борт через ступеньки, держась за поручень и молясь, чтобы мужчин не ударило железным бортом судна…
Тяжелое несопротивляющееся тело вдвоем волокли к каюте под проливным дождем, подскальзывались на мокрой палубе неистово раскачивающего судна.
Хлопали человека по лицу, давили мужчине на солнечное сплетение…
Она не могла оторвать взгляда от спасенного человека. Сидела на коленках возле лица мужчины и с робким трепетом смотрела на него. В его светло-серые глаза, отливающие голубым небом и изумрудным морем одновременно. Обычные глаза человека были неестественно бездонны, точно через них открывалось видимое начало бесконечности. Мужчина смотрел на Нее, но не как на незнакомого или знакомого человека. Он точно так же ушел в глубину Ее глаз.
Владелец яхты несколько раз с беспокойством оборачивался на них. После того, как они привели мужчину в чувство, яхту сильно отклонила от курса бушующая вода, и сейчас судно плохо поддавалось управлению. Владелец уже не был уверен, справится ли он с усиливающимся штормом.
– С ним все нормально? – крикнул он.
– Да, – прошептала Она. – Наверное.
Мужчина пришел в себя, но продолжал лежать на полу. Она стащила диванную подушку и, приподняв его голову, подложила ее под затылок. Невольно Ее пальцы потянулись к щекам мужчины. Она осторожно коснулась очерченного подбородка, словно не доверяя своим глазам. Провела по бровям, убирая мельчайшие капельки воды. Мужчина вздрогнул.
– Ты кто? – отдернулась Она.
Он промолчал, отвел взгляд и слабо шевельнул рукой. Она с удивлением уставилась на его руки. Медленно разглядывала все тело в намокших брюках и рубашке. Перед Нею находился призрак
Ее Семеныча. Если смотреть на лицо мужчины, то это был мужчина, но если смотреть на линию губ, скул, то они в точности могли принадлежать только Семенычу. Если смотреть на плечо и руку, то можно было увидеть плечо и руку мужчины, но если вглядываться в запястье, на видневшийся из-за разодранной ткани локоть, на контур мышц – то части руки мужчины являлись копией руки Семеныча. Глаза лишь казались другого оттенка, но их выражение было таким, будто перед Ней лежал Семеныч и смотрел на Нее.Мужчина оперся на локти и, приподнявшись, сел. Она в полной растерянности дотянулась до валяющейся рядом бутылки виски и автоматически сделала большой глоток. Мужчина встал на ноги, старательно удерживая равновесие. Она передвинулась в закуток между двумя сиденьями, чтобы не раскачиваться и не скользить по полу судна, которое ходило ходуном под немаленьким углом.
Мужчина, пошатываясь, прошел к штурвалу.
Сквозь гул волн, смешанного со свистом ветра и стуком дождя, у Нее в ушах звучали громкие обрывки фраз:
– Под ветер иди…
– Снижай до шести узлов… На гребень вползай!
– Уходи! С кормы смотри…
– Увеличивай! Поворачивай…
– Быстрее! Снижай…
– Глиссируй!
– Набирай…
Она понимала, что их благополучное возвращение теперь полностью на совести провидения, поэтому Она еще глубже и плотнее прижалась к стене, расставив поднятые в коленках ноги в упор к боковинам сидения, чтобы тело при движении никуда не срывало.
«Гад, год, гат, – вспомнила Она. – По-английски «бог», будет «Год».
Она смотрела на видневшийся в проеме силуэт спасенного им мужчины и явно различала под прилипшей мокрой рубашкой фигуру Семеныча. И абсолютно не обратила внимания, что спасенный мужчина разговаривает на русском языке, а владелец яхты его прекрасно понимает, но отвечает на английском.
«Точно его тень. Он и двигается также, – Ее мысли больше занимала нечеткая, необъяснимая, но несомненная схожесть мужчины и Семеныча, чем то, как они втроем доберутся до берега. Она совершенно не беспокоилась о том, что будет дальше. Ее больше не тревожил ни шторм, ни ветер, ни то, что двое крепких мужчин нервно выкрикивают что-то у штурвала и с силой крутят рулевое колесо. Потому что в пяти метрах от Нее было «нечто», очень похожее на Семеныча. Ей даже подумалось, что теперь Она вполне готова и утонуть, потому что в голову проскочила совсем бредовая мысль: – А вдруг Семеныч умер и пришел попрощаться? Нет, не попрощаться! Забрать меня с собой! Он за мной пришел!»
Она успокоилась, мысленно простилась с детьми и пообещала им, что с небес позаботится о них гораздо лучше.
«Ну вот и все, – удовлетворенно подумала Она и вспомнила, как тонула в детстве, когда соленая вода заливалась в дыхательные пути, а вытянутые руки еще чувствовали поверхность моря, но тело уже тянуло вниз. – Наконец-то. В принципе, тонуть не больно. Но очень неприятно. Зато быстро».
– Плавать умеешь? – внезапно прервалась Ее смиренная готовность к концу.
Она с недоумением посмотрела на мужчину, еще не понимая, что тот у Нее спросил.
– Швартоваться к причалу и каменистому берегу сейчас опасно, – повторил он, возвращая на место покинувший Ее разум. – Ты умеешь плавать?
– Меня же утопит! – Она испуганно взглянула в овальное окно, за которым стемнело. – А как же яхта? Мы ее бросим в море?
– Мы ставим ее на плавучий якорь, а потом отбуксируем. Это долго.
– Я не доплыву, – решительно отказалась Она.
– Со мной.