Беглец
Шрифт:
– А как ты воспринимаешь женщин, которые курят? – прервала Она его.
– По барабану мне. Каждый, пусть, что хочет, то и делает, – отмахнулся Семеныч. – Человек должен быть свободен во всем.
– Чтобы его врать не вынуждали!
– Чтобы его врать не вынуждали, – эхом отозвался Семеныч.
– Ну, давай дальше, – Она закрыла свое лицо его ладонью.
– Что, дальше?
– Про бога давай дальше. Рассказывай.
– А-аа… – оживился Семеныч. – Рассказываю. Но до бога еще далеко. Целая лестница крутых ступенек. Вот, например, над людьми стоят сущности, которые прекрасно ориентируются в человеческих особенностях восприятия мира. Эти сущности и подбрасывают людям «подтверждения». Например, верующие в бога,
– Какие сущности? Ангелы и демоны? – Она перевернулась на бок и пальцами стала рисовать невидимые линии на теле Семеныча.
– Ангелы – это существа, которые получают подпитку от положительных эмоций, испытываемых людьми. А демоны – от отрицательных эмоций. Ангелы и демоны, таким образом, смотрят за человеком. Кто сильнее радуется – тому подкидывают больше радостных событий. Кто лучше умеет негодовать, чем радоваться – ему больше неприятностей, чтобы он еще более негодовал, а существа росли от этой энергии. Но это все слова. Ангелы и демоны – это обыкновеннее эгрегоры, но в разных энергетических состояниях. Как и людей, эгрегоров не бывает абсолютно плохих или хороших.
– Кто-кто?!
– Эгрегоры. Все одновременно есть масса, время… – энергия. Каждый человек имеет свою энергию, то есть эгрегора. Двое, трое… – их эгрегоры образуют собой временное объединение – нового эгрегора. Он, соответственно, сильнее и мощнее за счет синергетического эффекта. Есть футбольная команда – у нее свой эгрегор. У семьи – свой. У банды преступников – свой. И эти эгрегоры, то есть некие энергетические сущности, могут влиять на мысли и желания людей. Соответственно, поступки, который совершает человек, не всегда его собственные. Но эгрегору нужно расти, а силу он набирает от своего создателя. И он старается, чтобы человек или группа людей как можно больше отдавала ему своей энергии. Тогда у эгрегора больше силы и возможностей.
– А у нас тоже теперь есть эгрегор? – Она, смеясь, переползла на Семеныча и приподнялась над ним, опираясь на руки. Ее взгляд скользнул по тумбочке, на которой завибрировал Ее телефон в беззвучном режиме. – Семеныч!!! Мы опоздали на работу! Скорее! Десять минут одиннадцатого!
– Черт…
– Это ты все со своими сказками, как понесет тебя вечно, – Она сползла на ковер в поисках нижнего белья.
– Сама просила – рассказывай дальше, – оправдывался Семеныч, торопливо натягивая брюки и рубашку.
– Где моя расческа?
– В сумке, может?
– Нет, я выкладывала, – металась Она по комнате, застегивая юбку.
– Завтра найдешь, пойдем. Номер на сутки – завтра карточку сдавать.
– Тогда давай завтра пораньше встретимся, – Она запихнула телефон в сумку, поправила волосы рукой. – Я готова.
– Есть предложение: начать встречу вечером, – Семеныч обулся, и они выскочили в коридор.
– Предложение принято. Значит – на ночь?
– На ночь, – подтвердил Семеныч, спускаясь по лестнице.
– Я тебя люблю!
– Я люблю тебя, – поцеловал Ее Семеныч на последней ступеньке.
– А ты веришь в бога? – спросила Она в машине, когда Семеныч гнал автомобиль к Ее работе.
– Нет, наверное.
– Ты атеист?
– Нет, наверное.
– Агностик?
– Нет, наверное.
– Это нелогично. Кем-то ты должен быть!
– А меня нет, – ответил Семеныч, включая левый поворотник.
– Ну… Верить ты во что-то должен? – не унималась Она.
– В тебя, – Семеныч распахнул Ей дверь.
– Я не понимаю! – Она вышла из машины.
Семеныч нагнулся и зашептал на ухо:
– Людям вообще не свойственно пытаться объяснить необъяснимое,
узнавать неузнаваемое, раскрывать нераскрываемое. Они хотят гарантии, что получится. Что их «труды не пропадут даром». Несмотря на декларативные утверждения, люди никогда не стремились и не стремятся познать непознанные закономерности. Они только делают вид, что стремятся к новому, а на самом деле, подобны страусу, прячущему голову в песок. Сытыми и невозмутимыми обывателями, якобы все знающими и на все имеющими свое мнение, люди удобно затаились среди гладких теплых стен сформированных стереотипов восприятия действительности. В подавляющем большинстве люди не хотят ничего узнавать, не хотят ничего менять и не хотят никуда уходить от того, что уже имеют. Не с точки зрения обладания материальными благами, а с точки зрения осознания мира. С точки зрения способности к восприятию нового, не укладывающегося в рамки принятого, люди зацикливаются на том, что уже попало «в голову» и всячески «пережевывают» это. Но это секрет.– Узнать неузнаваемое, – старательно повторяла Она за ним. – Семеныч, ты, вообще, нормальный?
– Относительно. Я полетел. До вечера!
– Что у них общего? – изумлялся Второй, глядя на них. – Полные противоположности.
– Что-то есть, – размышлял Первый. – Или было, раз дало такой мощный синергетический эффект увеличения выделяемой ими энергии во время первой близости этой странной пары, что спровоцировало возникновения необыкновенной силы эгрегора Мики.
– Более депрессивных и бесполезных личностей я еще не видел, – Второй был явно недоволен парой, от которой мог появиться мощный эгрегор. – Так и хочется подсунуть им веревочку с мылом и сказать: «хватит стонать, идите и сделайте уже свое дело».
– Между прочим, именно такие и являются самыми жизнеспособными, – возразил, смеясь, Первый. – Им скучно в обыкновенной жизни, в равномерном движении. Вот если их судьба превратится в американские горки, по которым они будут вверх вниз сигать, то они будут в восторге, тогда как у нормального человека разорвутся мозги, и остановится сердце. Они не очень приспособлены к обыденности, которая их угнетает.
– Да ну! – отмахнулся Второй. – Ты не прав. Они и там ныть начнуть, то высота не та, то виражи не достаточно крутые. Как от них мог образоваться такой эгрегор?
– Скорее всего, – Первый снова задумался. – Скорее всего, они не растратили свою энергию на что-то другое. На жизнь. Энергия скопилась и дала мощный выброс. Ты посмотри, им же ничего не интересно. А возможно, Мика возник раньше, а их соединил для официального своего объявления в мире эгрегоров?
Второй поморщился:
– Раньше, позже. Ты рассуждаешь человеческими понятиями. Будто у нас время течет как у людей – последовательно.
– Я считаю, что мы очень похожи.
– Мы? С этими? – возмутился Второй. – Ничего подобного. Я любого из этих людишек могу стереть в порошок. Любые мысли могу внушить, любые обстоятельства подстроить. А они что могут?
– Дать тебе энергию. Ты без них существовать не сможешь, – заметил Первый, и Второй смолк, потому что не нашелся, что ответить.
А Первый для себя нашел еще одно сходство с людьми: эгрегоры обладали такими же разными характерами, как и люди.
…То, что эгрегор Мика, как и предполагал Первый, оказался «великим» эгрегором стало известно сразу с момента его появления. Потому что, только появившись, Мика моментально уничтожил несколько десятков других эгрегоров, так или иначе связанных с Ней и Семенычем. Эти эгрегоры, уничтоженные Микой, не были такими уж слабыми образованиями. Некоторые из них были достаточно «взрослыми» и существовали довольно долго. Эгрегоры семьи, знакомых, коллег, друзей, родственников. Часть эгрегоров была призраками, готовыми в любой момент вновь возродиться – фантомные образы Семеныча с его предыдущими женщинами, Ее прошлые связи.