Чтение онлайн

Рай и ад — это тоталитарные системы, которые не смогли бы существовать при демократии. Если это сказать по-другому, то получается, что любая тоталитарная система это соединенные вместе рай и ад. Рай для одних и ад для других. Третьего не дано.

А как Тодеф точно все изложил про мою прошлую жизнь. В год розовой Свиньи посетило меня вдохновение, и я написал вот эти стихи, которые созвучны тому, что услышал на прощание.

Я один ворожил в воскресенье, На дворе наступил Новый год, Испытал я в ту ночь потрясенье: Мне явился колдун Лю Миньго. В лисьей шапке и в красном халате Он возник и присел за мой стол: Не скучай этой ночью, солдатик, Ты налей-ка мне водки

грамм сто. Слово за слово, сдвинув стаканы, Он мне мой гороскоп рисовал, Выйдет так, что издам я романы И стихи, что недавно писал. А свинья — это вроде копилки, Сохранит все, что скопишь за год, Может, все превратится в опилки Или скопится пачка банкнот. В царство Цинь был всегда казначеем, — Говорил мне колдун Лю Миньго, — Вел учет я доходам, трофеям, Что свозились ко мне каждый год. Привезли мне однажды две книги, Их писали Хайям с Рудаки, Я бы продал себя за любовные миги, Счастье в деньгах найдут дураки. Не люби продающихся женщин, Ни за деньги, поход в ресторан, Не носи ей шикарные вещи, Не давай ей глядеть в свой карман. Мы с ним долго еще говорили Про политику, Дальний Восток, Как цари своих подданных брили, У кого и какой потолок. Как допили последнюю чарку, Так исчез и колдун Лю Миньго, Вмиг исчезли волшебные чары И подумалось, кто же был кто? Он со мной говорил по-китайски, По-китайски и я отвечал, В первой жизни и я был китайцем И в Пекине Лю Миня встречал. Вот ведь жизнь нас куда разбросала, Разделяют нас с ним зеркала, Мы не помним у жизни начала И не знаем, где наша скала, Что стоит, как трамплин на дороге, И с нее то ли вверх, то ли вниз, И уходят навеки тревоги За изданье написанных книг.

Я не верил предсказаниям магов и экстрасенсов, не верил астрологам, но что-то подспудно подсказывало мне, что неверие — это не есть отрицание всего, что написано в предсказаниях. Если подстилать соломку в опасных местах, то все проходит так, как это хочется и поэтому все предсказания кажутся пустыми предупреждениями. Но когда что-то случается так, как это было предсказано, но никто не принял мер по предотвращению этого, то у большинства людей развивается злоба на предсказателей, которых они считают виновниками своих несчастий. Никто не хочет признаваться в своих ошибках, а самоуверенность бывает причиной совершения последующих ошибок. Почитайте мемуары политиков и военачальников. Все они направлены на то, чтобы обелить себя в огромных жертвах, понесенных народом. Тут и откровенное вранье, и подтасовки, лишь бы замазать все и перевести стрелки на других политиков или на объективные обстоятельства, которые привели к этим жертвам.

Правители, не открывающие архивов для искоренения ошибок, ничем не отличаются от тех сатрапов, которые искажали правду, чтобы не нести преступления по уничтожению своих народов.

Вспоминая свое пребывание в раю и в аду, я удивился тому, что, собственно говоря, мне и вспомнить-то нечего о них. Никаких романтических приключений, перестрелок с погонями и душеспасительных бесед с провидцами и мудрыми начальниками. Да. Если бы я не выступал от имени организованной преступности, то я вряд ли бы выбрался из этих ипостасей нашей жизни, возникающих на каждом шагу. И еще, какой крамольный вывод возник в моем воспаленном от впечатлений мозгу? Организованная преступность является действительно реальной оппозицией тоталитарной власти. Если власть не вступит на преступный путь, то преступность пустит ее по другому пути, а новый лидер, зажав шапчонку с козырьком в руке, пафосно скажет:

— Верной дорогой идете, товарищи!

—

Свет сверху! — этот доклад прозвучал внезапно, и я вздрогнул от неожиданности.

Действительно сверху струился свет, но он был совершенно неярким, просто светлым пятном, но нам, погруженным в полную темноту, он казался тем солнцем, которое должно всходить каждый день на Востоке и закатывать на Западе. Как это в старой песне поется?

Я показал ему, где запад — там закат, А в это время нас попутала ЧК…

— Ну что, ребята, — сказал я, — последний рывок и мы будем дома. Может быть. Кто умеет бросать кошку?

Для читателей неопытных и нелюбознательных расскажу, что Кошки бывают разные. Абордажная кошка — штурмовой якорь на канате, забрасываемый на вражеское судно при абордаже, а также на стену крепости при штурме. Альпинистская кошка — металлическое приспособление, крепящееся к обуви, для передвижения по льду и фирну. Якорь-кошка — многолапый якорь. Кошка (оружие) — плеть c девятью и более хвостами, обычно с твёрдыми наконечниками либо крючьями на концах, наносящая рваные раны. Кошка (рыболовная снасть) — большой тройной крючок на длинной верёвке. Используется для ловли морской травоядной рыбы с берега методом, напоминающим блеснение. Утробная кошка — орудие казни и пыток.

Так вот, у нас была обыкновенная абордажная кошка с веревкой и ее нужно уметь бросать. Умелец должен раскрутить кошку не веревке и закинуть туда, куда нужно. А если будет промах, то вовремя отскочить от падающей кошки, чтобы самому не стать жертвой.

Умелец бросать кошку нашелся. Веревка длиной двадцать метров и бросать ее нужно на высоту не менее двадцати метров. Бросали мы очень долго, но никто не мог уцепить кошку за что-то цепляющееся. Бросал и я и скажу, что это дело для нетренированного человека очень трудное. Все руки в мозолях, а ведь еще по веревке нужно ползти вверх, если кошку зацепим.

Ясно одно, что веревка коротковата и кошка не долетает до края того, откуда идет свечение.

— Так, мужики, — сказал я, — у нас два выхода. Либо возвращаться назад, либо кидать веревку до посинения, либо кидать кошку, не удерживая веревку. Пусть летит свободно, все равно, кто-то увидит кошку и поймет, что кто-то собирается подняться.

— А вдруг кто-то вместо помощи пройдется из автомата по нам? — предположил один омоновец.

— Возможно и такое, если разглядят клеймо фирмы-изготовителя, — согласился я, — но другого выхода все равно нет.

Свободно запущенная кошка зацепилась с первого раза, но конец веревки находился высоко, чтобы за него мог зацепиться самый высокий из нашей группы.

Я не буду описывать те чувства, которые мы испытали, крутясь около висящего в высоте конца веревки, ослабевая от бессилия и ускользания возможности для спасения. Наши крики о помощи так и оставались гласом вопиющего в пустыне.

— Делать нечего, — сказал я, — будем делать гимнастическую пирамиду. Помните, как в самом начале революции молодежи делала гимнастические упражнения на показ праздному люду и составляла различные пирамиды, как показатель нового и светлого будущего.

Пирамиды еще помнил старый чекист Гудыма, а остальная молодежь о ней и не слыхивала. В программе школьного физвоспитания пирамиды тоже не значатся.

На пальцах объяснил ребятам, что нужно делать. Составили пирамиду. Самый легкий вскарабкался вершину и пополз по веревке. Следующим был Гудыма. Ох, и долго же он полз по веревке. Возраст и силы не те. Затем еще парень, потом я.

Обессиленный я выполз наружу, не чувствуя ни рук, ни своих внутренностей, чувствуя одну сплошную боль в мышцах от перенапряжения. В голове все шумело, а перед глазами мелькали метельки. Последнее, что слышал, был истошный голос Гудымы:

— Беги, Василич, беги!

И я рванулся из последних сил, убегая от каких-то неясных теней, пытающихся схватить меня.

На полном автомате я прибежал в амбар, снимая с шеи ключ и так же автоматически открывая левую дверь. Выскочив на улицу, я захлопнул ее и сразу закрыл на ключ. Присев у завалинки я с удивлением увидел расстилающееся передо мной огромное болото. Рядом с крыльцом лежали грязные болотные сапоги, а чуть поодаль стояла прислоненная к стене длинная палка — слега, которой пользуются при ходьбе по болотам.

Час от часу не легче. Вам когда-нибудь приходилось, убегая от преследователей перепрыгнуть через забор и очутиться у огромной ямы, наполненной черными чернилами? Вперед нельзя, и назад нельзя. Впереди неминуемая гибель, и сзади тоже не стоят люди с пирожными.

У меня в запасе максимум полчаса времени. Преследователи потолкают дверь плечами, ничего у них не получится, пойдут искать ломы и топоры. Десять минут и вот они тут как тут?

— Что, касатик, хотел спрятаться от нас или убежать? — спросят они и будут правы. Это только в фильме «Собака Баскервилей» злодей в исполнении покойного уже Янковского побежал вглубь болот и утонул. И мне придется бежать вглубь болота неизвестно куда.