Бастардорождённый
Шрифт:
Жизнь прославленного северного рыцаря может весьма бесславно оборваться от шальной вражеской стрелы или от прицельного выстрела Теона Грейджоя, если тот подловит момент. «Отец будет так горд, узнав, что ты братоубийца» — твердил внутренний голос. «Джон — вор, который хочет отобрать то, что ему не принадлежит и никогда не будет» — вторили ему слова беловолосой незнакомки.
Жестом Старк отдал приказ к атаке. Загудели боевые рога, двинулись вперёд ряды облачённой в броню пехоты, с каждой минутой удаляясь всё дальше и дальше. «Обезопась себя, спаси наследие, спаси дитя Кассандры, спаси имя отца» — отдавался отголосками женский шепот.
Дрожь
Следующие мгновения казались молодому лорду вечностью. Не отрывая взгляд от поля битвы, Робб Старк смотрел, как идут в атаку и погибают под жалами стрел долинников солдаты авангарда. Слышал, как свистят стрелы, как выкрикивают девизы своих домов солдаты, как лязгает сталь, бьющаяся о сталь. Кровь и смерть царили на поле брани, и лишь Неведомому было известно, уйдёт ли с него сегодня Джон Дейн.
…
Второй день боев тоже не принес северянам победы. Несмотря на усталость, потери в боях и численное превосходство противника, рыцарям Долины удалось сдержать вражеский натиск. Этот день остался за ними.
Израненные и уставшие солдаты медленно возвращались в лагерь. Уже без построений и хвастливых речей. Многие из них потеряли в этом бою друзей и соратников, некоторые даже родственников. Маркитантки, молчаливые сёстры и дочери Мары выносили с поля боя раненых и мёртвых. В их сторону даже никто не целился, что с одной стороны, что с другой.
Одним из последних поле боя покинул и Кошмарный Волк. Уставший и окровавленный с головы до ног рыцарь опирался на такого же окровавленного Эдрика Дейна, в лиловых глазах которого не было привычных смешинок. Дейси Мормонт и Вель Уайтлинг шли совсем рядом. В толпе стрелков Старк нашел взглядом лучшего друга, уловив на себе взгляд, Теон лишь отрицательно покачал головой.
«Конечно, он вернулся. Он всегда возвращается» — подумал Робб Старк. Ещё никогда в жизни ему на душе не было так мерзко, как после этой мысли. Лагерь долинников остался в осаде и впереди их ждала ещё одна бессонная ночь.
* * *
Серые Воды, лагерь Долины, утро следующего дня
Шатер лорда Гарольда Хардинга, Молодого Сокола, рыцаря государства, Гарри-Наследника и Верховного Маршала её высочества, несмотря на обилие «титулов» и прозвищ, был сравнительно мал и скромен на вид. Всё место внутри использовалось максимально эффективно, но его всё ещё было в достатке. Гарольд подумывал над тем, чтобы отдать его под нужды Молчаливых сестёр, а самому перейти в другой, ещё меньший. В лагере было много раненых.
Солдаты уважали простоту и скромность, а рыцари и лорды Долины чтили честь и благородство. Именно этим и мотивировался подобный шаг, как и согласие на обмен пленными с Роббом Старком.
Молодой Хардинг был намерен воспользоваться своим стремительным возвышением по максимуму. Воинская слава, любовь и уважение солдат с лордами, влияние и трофеи — всё это должно было стать весомым подспорьем
в борьбе за власть в Долине, как и в переговорах с Тайвином Ланнистером.Если обвинения Железного Трона правдивы и Робин Аррен действительно бастард Мизинца, то Гарольд является ближайшим родственником покойного Джона Аррена и единственным, кого ещё можно считать Арреном главной ветви, пусть и с некоторой натяжкой. Это даёт рыцарю претензии на Орлиное Гнездо, Долину и наследие лорда Джона, как и превращает его в самую большую угрозу болезненному Робину, а следовательно и в мишень в интригах Мизинца и королевы Лизы.
Сам Хардинг, может, и считал себя весьма умелым воином и полководцем, но даже он понимал, что на место Верховного Маршала можно найти человека поопытнее, как и понимал, что положение дел с каждым днём становится только хуже. Зато и у северян оно не было радужным. Время было для них более опасным врагом, чем армия Хардинга.
— У нас много раненых, милорд. Среди солдат растет недовольство. В рядах ополченцев ходит молва о дезертирстве, — доложил Гарольду сир Мортон Уэйнвуд.
— Дезертирстве? — изогнул бровь Хардинг. — Они хотят быть вздёрнутыми на виселицах вдоль тракта?
— Они украсят тракт, когда их найдут и накажут, а мишенями для ночной стрельбы северян они являются сейчас, — отметил Лин Корбрей.
— Мишени — самое оно для сброда.
— А я и не спорю, — усмехнулся Корбрей.
— Передай солдатам, что среди северян тоже растет недовольство тем, что их шлют на убой приступ за приступом, а всем, кто болтает о дезертирстве, пригрози ночёвкой по ту сторону от частокола, — рыцарь кивнул и поспешил исполнить приказ.
— Вот только потери больше у нас, — фыркнул Лин на замечание о недовольстве северян.
— Как долго?
— Мы продержимся? — Хардинг кивнул. — Без подкреплений не больше недели, с ними ещё две, а то и больше. Но всего через шесть дней численное превосходство будет уже за нами.
— Значит пусть нападают. Каждый день приступа — день для Чаячьего Города и совершенно неважно, примут ли Толлеты нашу сторону или нет. Щенок сам загнал себя в ловушку, незачем с ним драться.
— Слава победителя будет для тебя не лишней. Даже победителя над щенком.
— Так и есть. Но мне незачем рисковать сейчас, а потом гоняться за ним по полуострову. Проще сбросить его в море одним ударом.
Спустя пару минут лагерь словно проснулся ото сна. Возвещая об атаке на лагерь, загудел боевой рог, начали отдавать приказы офицеры, заняли позиции около рва солдаты с ополченцами, приготовились к стрельбе расчеты скорпионов и лучники. Сотни взглядов устремились на юго-восток в сторону лагеря северян. Среди них был и взгляд Хардинга, вот только лоялисты короны не то, что не выстроились к очередному приступу, а даже атаковать сегодня намерены не были.
— Редфорты, — наконец, понял Хардинг.
…
Северные лорды не знали, любил ли своего единственного сына и наследника Русе Болтон. Владыка Дредфорта знал, что Домерик весьма одарённый юноша и отличный наездник, сказалась кровь Рисвеллов, но вот любил ли он его? Многие сомневались, что Русе в принципе способен любить.
Лорд Русе считал Домерика слишком мягкотелым и благородным, не по-болтоновски добрым и дружелюбным, а винил в этом рыцарские традиции Долины Аррен. Три года в Редфорте не позволили Домерику стать «истинным Болтоном», зато эти три года стали одним из решающих факторов в войне с Долиной.