Чтение онлайн

— Смерть есть смерть, какова бы ни была ее причина! — гневно сверкая глазами, возражает Мегера.

— Не знаю, но я устал. И все время оказываюсь загнанным в угол. Будь у меня возможность тщательно продумывать каждый шаг, мне, наверное, удалось бы избежать большей части тех разрушений, к каким привело использование моих способностей. Но я всякий раз оказываюсь перед необходимостью немедленно реагировать на угрозу. Жажда мести, вожделение, злоба — вот что нес в себе этот человек — Креслин впивается в Мегеру взглядом. — И я не заметил с твоей стороны особого стремления унять или урезонить

его.

— Ты так ничего и не понял, — сердито ворчит Мегера. — При чем тут я?

— Мне нужно сходить за лошадьми, — устало говорит Креслин. — Надеюсь по возвращении застать тебя здесь.

— А куда мне отсюда деться, о ненаглядный супруг?

Он выходит за дверь, сопровождаемый ее гневным взглядом.

«А куда мне отсюда деться, о ненаглядный супруг?..» — эти слова звенят в его ушах, когда он закрывает за собой обшарпанную дверь. Куда могут деться они оба?

— Ты в порядке? — спрашивает стоящий возле неказистого каменного домишки Клеррис.

Креслин молча качает головой и смотрит в сторону пристани, туда, где находятся «Грифон» и кони, которых ему надлежит забрать.

Направляясь навстречу юноше по усеянному камнями песку, немолодой маг с усмешкой говорит:

— Женщины… Я знаю Лидию невесть сколько лет, но до сих пор не могу сказать, что ее понимаю.

— «Невесть сколько лет»… — повторяет за ним Креслин. Он отводит взгляд от пристани и, повернувшись к Клеррису, спрашивает: — А Лидия, она твоя ровесница?

Смущенная улыбка на миг делает мага похожим на мальчишку:

— Ну… ей лучше удается контролировать внутреннюю гармонию, и… В общем, она чуточку постарше.

Креслин прощупывает собеседника своими чувствами, но слова звучат правдиво и сам Клеррис совершенно спокоен: его отличает та неизменная уверенность, которую юноша уже привык связывать с гармоническим началом.

— А на что ты способен, кроме продления жизни и исцеления?

Клеррис поджимает губы:

— Помимо управления погодой — а лишь очень немногие из нас, если такие вообще найдутся, способны соперничать в этом с твоей природной силой, — магия гармонии сводится в основном к упорядочению, то есть исцелению и укреплению. Правда, мы умеем создавать некоторые не связанные с хаосом иллюзии, скажем, исчезновение, и можем погружать людей в сон, не причиняя им вреда. Ну и, конечно, мы все знаем толк в растениях.

— Растениях?

— Смотри внимательно, — Клеррис указывает на чахлый голубой цветок, распустившийся на оплетающей груду камней колючей лозе. — Это не бросается в глаза, но…

Креслин ощущает направляемый Клеррисом к крошечному цветку поток силы и видит, как медленно, в размеренном темпе капель, падающих после дождя с уголка крыши, стебелек крепнет, лепестки наливаются соком, и цвет их становится ярче.

— А вот Лидия или Марин — те могут взять саженец ябруша и повлиять на него так, чтобы плоды со временем стали крупнее или мельче, кислее или слаще… Но большинству людей не интересны чудеса, результаты которых видны лишь спустя годы.

— Наверное, — соглашается Креслин. — Но ведь предполагается, что магия действует мгновенно.

На губах Клерриса вновь появляется мальчишеская улыбка:

— Действует-то она мгновенно, но вот чтобы

результаты этого действия проявились со всей очевидностью, требуется время. Но зато, в отличие от содеянного нашими Белыми «друзьями», сотворенное нами долговечнее, и уничтожить плоды наших трудов довольно трудно.

Креслин замечает, что Мегера выглядывает в узкое окошко. Фрейгр спускается по пыльной дороге к пристани, где привязаны кони.

— Тут есть над чем подумать, — со вздохом говорит юноша. — Но в свое время. Сейчас я, пожалуй, все же схожу за лошадьми. Сдается мне, нашему славному капитану не терпится покинуть Отшельничий.

В центре подернутого белым туманом зеркала видна высящаяся на черном утесе черная башня с мерцающими, словно они не из настоящего камня, стенами.

Губы вперившего взгляд в зеркало Высшего Мага шевелятся, но слова не слышны. Потом он хмурится, и изображение исчезает. В серебре зеркала отражается лишь потолок комнаты.

Слышится стук в дверь.

— Заходи.

Протиснувшись бочком в маленькую комнату, Хартор с порога спрашивает:

— Ты слышал?

— Ба, я это почувствовал. Да и кто бы не почувствовал, когда закричал весь мир. Мне просто не хотелось поднимать этот вопрос перед всем Советом.

Высший Маг указывает визитеру на ближайший к двери стул и сам садится на кресло с прямой спинкой. Хартор косится на пустое зеркало:

— Ну, есть у тебя какие-нибудь соображения?

Дженред медленно кивает и, скривив губы в гримасе отвращения, отвечает:

— Да. Мы оставим его в покое.

— Ты был единственным, кто утверждал…

— Неважно, что я там утверждал. Я ошибся в оценке его сил, но не относительно его склонностей.

— Но все-таки как с этим разбираться?

— МЫ оставим его в покое, но МЫ — еще не весь мир. Намекните послу Хамора, что Креслин вывез на Отшельничий сокровища Небес, похищенные им из Западного Оплота. А лазутчики Оплота непременно должны проведать о намерении Хамора напасть на Край Земли.

— Думаешь, это сработает?

— Имея дело с хаморианцами, используйте Принуждение. Они ничего не заподозрят, потому что вовсе не верят в магию.

— Наверное, тут потребуются какие-нибудь особые образы.

— Как тебе правится идея копий зимы? Помнишь, из Предания?

— Думаешь, они когда-нибудь существовали в действительности?

— Кому ведомо? — пожимает плечами Дженред. — Главное, что-то в этом роде наверняка должно им понравиться. Возможно, у них хватит смелости и вправду напасть на остров. А маршал, надо полагать, вышлет туда несколько отрядов, и никто из посланных ею не вернется.

— Ты можешь быть в этом уверен?

Дженред кивает:

— Креслин — из тех, кто ведет людей за собой и за кем они следуют.

— Но не значит ли это, что он будет опасен?

— Нет. Не для нас. Возможно, через одно-два поколения нас обвинят в недальновидности, но мы больше не можем позволить себе терять магов и союзников. Так что займись Хамором. Сделай, что сумеешь. Впрочем, можешь для начала подбросить эту мысль норландцам.