Чтение онлайн

— Мне все же кажется, милостивый господин, что он выказывает некоторый интерес, — голос Нертрила звучит подчеркнуто вяло и безразлично.

— Порой приходится быть до неприличия прямолинейным. Эти горцы, даже их так называемая «знать», не понимают намеков.

Креслин поворачивается к герольду:

— Воистину поразительно, когда речь, столь учтивая по форме, оказывается столь вульгарной по содержанию. Мне хотелось бы взглянуть на участок сада, не оскверненный… — он не заканчивает фразу.

В саду воцаряется тишина.

Кто-то касается его рукава, и Креслин оборачивается.

— У

меня создалось впечатление, что ты без должного почтения отнесся к моему господину. Это прискорбно, — Нертрил укоряет юношу с мягкой улыбкой, которая, однако, не касается глаз говорящего.

— Невозможно должным образом почтить жабу, поскольку оная обитает в грязи, — парирует Креслин.

— Милостивый господин… — отчаянно шепчет герольд. Длинный клинок покидает ножны.

Креслин снова сглатывает.

— Итак, ты не желаешь выразить покорность и на коленях умолять милостивого господина о прощении? — с тем же нарочитым безразличием спрашивает Нертрил.

— Полагаю, что нет.

С этими словами Креслин отступает на шаг и обнажает собственный меч, покороче и пошире.

— Ну что ж… в самообладании ему не откажешь, хотя умом он явно не блещет, — резкий голос принадлежит Дрерику.

Нертрил молча следит за взглядом Креслина. Креслин улыбается, вспоминая уроки Эмрис и Хелдры. Его взгляд остается неподвижным. В отличие от клинка.

Нертрил непроизвольно отступает с легкой раной в предплечье, но тут же бросается вперед.

Меч Креслина, едва ли не опережая мысль, взлетает навстречу. Миг — и длинный клинок уже валяется па белой дорожке.

Нертрил зажимает рану на правой руке: кровь сочится меж его пальцев, смачивая серый шелк.

Дрерик стоит с раскрытым ртом. Креслин, с мерцающим клинком в руке, делает шаг по направлению к нему.

— Варвар… ты не посмеешь…

Кончик меча слегка касается щеки блондина, оставляя на ней две тоненькие красные полоски.

— Думаю, господинишка Дрерик, этого хватит, чтобы ты надолго запомнил, как опасно оскорблять тех, кто выше тебя. Ну а тебе, — Креслин кланяется Нертрилу, — я должен принести извинения за то, что не смог продемонстрировать должное искусство. Мне далеко до стражей Западного Оплота, ведь я всего лишь консорт-правопреемник… Идем отсюда, — обращается он к застывшему с открытым ртом пареньку. — Я не выношу запаха крови.

И уже в который раз сглатывает, подумав о реакции маршала. Она будет недовольна.

— Милостивый господин…

— Ну, куда пойдем?

Креслин направляется к тропке, по которой они вошли в сад.

Герольд пожимает плечами и ведет его обратно. Креслин слышит, как позади белые камушки садовой дорожки поскрипывают под быстрыми шагами, но не оборачивается. Интересно, куда это Дрерик так заспешил?

Его собственные шаги нарочито неторопливы: ему ли опасаться этого разряженного, как шлюха, болтуна.

— Милостивый господин чем-то озабочен?

— Все в порядке. Я просто задумался.

К покрытым зеленым лаком и отделанным позолотой дверям, ведущим из сада во дворец, они приближаются молча. Герольд легко распахивает перед Креслином массивные створы: видимо, петли здесь смазаны не хуже, чем в гостевых

апартаментах. Все еще размышляя о Дрерике, юноша вступает в коридор с каменными стенами, сумрачный после залитого солнцем сада.

— Господин Креслин!

Темнота окутывает его, словно из ниоткуда спустилась ночь. Рука метнулась к клинку, но пальцы лишь скользнули по рукояти: чьи-то руки прижимают его к граниту стены.

Он тянется мыслью к ветрам зимы, и они приходят. Подхваченный вихрем шелковый шарф хлещет по лицу и глазам. Руку, так и не дотянувшуюся до меча, пронзает холодом. Мгновенный укол, и вихрь уносится прочь. Тьма развеивается. Он снова один, если не считать стоящего с опущенными глазами герольда.

— Что… что это было? — выдыхает Креслин.

— Что милостивый господин имеет в виду? — паренек поднимает на него ясный взор. — Некая женщина окликнула милостивого господина по имени, и он остановился поговорить с ней. Сам я ее не разглядывал, поскольку решил: раз милостивый господин счел нужным остановиться, он знает, что делает, — юноша присматривается к Креслицу и робко спрашивает: — Что-то не так?

— Так ты точно ее не разглядел?

— Нет, милостивый господин. Она стояла в тени.

Креслин переводит взгляд на дверь. Конечно, коридор не сад, но окна и здесь дают достаточно света. А никаких теней нет и в помине.

— Ладно, — машет он рукой, смиряясь с обстоятельствами. — Жаль только, что я так и не узнал, кто она такая.

— Должно быть, она много думает о милостивом господине, иначе не повела бы себя так откровенно, — с искренним удивлением говорит герольд.

Креслин выдавливает фальшивую улыбку. Может быть, это подстроил Дрерик? Но почему тогда все ограничилось уколом в руку? Он не смотрел на рукав, но и без того знал, что там совсем крохотная, такая, что не видна на шелке, дырочка.

Но, в конце концов, по сравнению со стычкой в саду — это происшествие пустяковое. Лучше всего поскорее о нем забыть.

Но забыть никак не удается.

— Ты позволил себе рисковать, Креслин. А вдруг бы он оказался мастером клинка?

— Так ведь не оказался же. И не мог: он слишком мастерски носит шелка.

Маршал качает головой.

— Ты хоть понимаешь, что это изрядно осложнит твою жизнь?

— Мою жизнь? Меня больше волновали твои переговоры.

Он бросает взгляд на окно, где ветер, предвестник еще только затягивающих горизонт дождевых туч, шевелит шелковые занавески.

— Ну, по части переговоров ты мне так удружил, что дальше некуда.

Маршал делает шаг к окну, потом останавливается и устремляет на сына взгляд суровых голубых глаз.

Креслин молчит, размышляя, следует ли воспринимать услышанное как шутку, и ждет, когда она продолжит.

— Консорт, почти мальчик, обезоружил одного из самых опасных бойцов Сарроннина. Нертрил убил более десятка соперников, и мужчин, и женщин, — маршал хрипло смеется. — А ты еще и извинился перед ним за то, что не дотягиваешь до уровня стражей. Твой приятель герольд разнес эту новость по всему дворцу прежде, чем ты успел добраться до своей комнаты.