Чтение онлайн

— Видно же что девка. — пожимает плечами Бранибор: — молодая еще. Доспехи с чужого плеча. Меч ей не по руке, ей бы молот боевой или палицу, все больше толку. Видно же что она к другому оружию привыкла — мечом как молотом бьет. Нет, с силушкой там все в порядке, вот только меч у нее потом сломался, не выдержал такого обращения. Мы подошли, ее за щиты взяли и вперед вышли, чтобы не убили. А потом магистр Грюнвальд стену заделал. И все. Куда она потом делась… — он снова пожал плечами и посмотрел на Курта Ронингера: — слышал с твоими ушла.

Барон повернулся к командиру наемников который

сидел, сложив руки перед собой, задал ему короткий вопрос:

— Твоя?

— Моя. — кивнул Курт и поднял руку, предупреждая следующий вопрос: — все с ней в порядке. Она просто попросила… не афишировать ее имени. По… семейным причинам.

— Понимаю. — наклоняет голову барон: — с одной стороны понимаю, женщины-воительницы дурной славой пользуются, но тут! Она же город спасла. Я хочу ее наградить. Людям сейчас нужен герой и будет даже лучше если это женщина. Это вдохновит наших горожан.

Курт медленно кивнул. В его голосе скользнула ирония — горькая, усталая: — Если позволит, приведу. Теперь все говорят: город держится на чуде. А нам, похоже, так и жить — от чуда к чуду.

Барон кивнул, но взгляд его снова стал пустым, отсутствующим, как у человека, который слишком хорошо видит будущее:

— Даже если сегодня мы удержали стены… завтра враг будет настойчивее. Послезавтра — ещё сильнее. Трое архимагов… вы понимаете, что это значит.

Он оглядел собравшихся, и в его голосе прозвучала сталь:

— Если у кого есть тайный запас, идея, хоть одна мысль, как продержаться ещё день — пора выкладывать на стол. Если нет… значит на сегодня совещание закончено.

Отец Бенедикт медленно поднялся, благословил собравшихся тройным касанием — лоб, губы, сердце:

— Триада да хранит город и тех, кто готов встретить судьбу с честью. Но чудо не стоит дразнить. Лучше быть готовым ко всему.

Люди начали расходиться. Медленно. Молча. Без споров, без разговоров. Решения были приняты. Завтра снова будет битва.

Оружейная барона находилась в подвале резиденции, за тремя дверями и двумя охранниками. Здесь хранились лучшие доспехи города, оружие предков фон Вардосов, артефакты и реликвии, собранные за столетия. Воздух был сухим, пахло маслом, металлом и чем-то древним — пылью веков, пропитавшей камень стен.

Факелы в держателях вдоль стен отбрасывали длинные дрожащие тени. Свет скользил по рядам доспехов, выставленных на деревянных манекенах — тяжёлые латы дедов и прадедов, кольчуги с гербами давно угасших родов, шлемы с забралами в форме звериных морд. Вдоль одной стены — стойки с мечами, топорами, алебардами. Вдоль другой — щиты, некоторые расписаны выцветшими гербами, некоторые просто покрыты вмятинами и царапинами — памятью о битвах, чьи имена давно забыты.

В углу, на массивном дубовом столе, лежала Алисия.

Она была неподвижна, руки сложены на груди, глаза закрыты. Доспехи сняты, аккуратно сложены рядом — помятые, в глубоких вмятинах, кое-где разошлись швы. Меч, которым она дралась, лежал тут же — сломанный пополам, лезвие треснуло от рукояти до середины клинка. Оружие не выдержало той силы, с которой она била.

Лео сидел

на низкой скамье рядом со столом, обхватив голову руками. Он не плакал — слёз не было, только пустота. Тупое, выжигающее изнутри осознание того, что он сделал. Что он продолжает делать.

Нокс сидел у его ног, неподвижный, чёрный силуэт с янтарными глазами, которые светились в полумраке. Кот молчал. Всегда молчал. Но Лео чувствовал его взгляд — тяжёлый, оценивающий, словно зверь ждал, что хозяин наконец сломается.

Дверь открылась тихо, почти беззвучно. Вошёл Курт Ронингер.

Он остановился у порога, окинул взглядом помещение — стол, Алисию, Лео — и медленно прикрыл за собой дверь. Повернул ключ в замке. Дважды. Щелчок замка прозвучал гулко в тишине.

— Никто не войдёт, — сказал Курт просто, без эмоций. — Я сказал охране, что проверяю оружие для завтрашнего боя.

Лео не поднял головы. Голос его был глухим, едва слышным:

— Спасибо.

Курт подошёл ближе, взглянул на Алисию. Долго смотрел — на бледное лицо, на неподвижную грудь, на руки, сложенные слишком ровно, слишком правильно. Мёртвые так не лежат. Мёртвые раскиданы, скрючены, застывают в неестественных позах. Эта лежала, как статуя.

— Как ты ее сделал? — спросил Курт тихо.

Лео молчал.

— Некромантия, — продолжил Курт, не как вопрос, а как утверждение. — Я видел некромантов. В северных землях. Там их не жгут, используют. Но они поднимают гниль — скелеты, зомби, разлагающиеся трупы, которые движутся, пока не развалятся. А эта…

Он склонился ближе, всматриваясь в лицо Алисии:

— Эта выглядит живой. Почти. Кожа не синяя. Не холодная. Я видел, как она дралась — она двигалась не как мертвец. Если один раз видел, как на тебя идет мертвяк — не забудешь. Они словно насекомые, каждое движение состоит из коротких рывков.

Он выпрямился, повернулся к Лео: — Как ты это сделал?

Лео медленно поднял голову. Глаза красные, лицо осунувшееся.

— Я не знаю, — прошептал он. — Я просто… сделал. Не понимаю как. Не понимаю почему это работает. Я просто… чувствую. Вижу, что сломано. И чиню.

Курт нахмурился:

— Чинишь?

— Да, — кивнул Лео, и в его голосе послышалось отчаяние. — Для меня это… как починить сломанную куклу. Или механизм. Я вижу, где оборвалась связь, где что-то не работает, и… соединяю обратно.

Он сглотнул, отвёл взгляд:

— Она умерла. Её убили. Но тело… тело не сломано. Просто… остановлено. Я запустил его снова.

Курт долго молчал. Потом сел на край стола, скрестил руки на груди.

— Значит, она мертвец.

— Да.

— Но не выглядит как мертвец.

— Нет.

— И дерётся лучше живых.

— Да.

Курт медленно кивнул, будто обдумывая услышанное.

— Барон хочет её наградить, — сказал он спокойно. — Хочет сделать героем города. Вдохновить людей. Дать им надежду. Нам сейчас пригодился бы герой. Или героиня. Символ.

Лео вздрогнул, резко поднял голову:

— Нет. Нельзя. Если узнают…

— Никто не узнает, — перебил Курт. — Если мы сделаем всё правильно.

Он встал, начал медленно ходить по оружейной, руки за спиной, взгляд задумчивый: