Башни Латераны
Шрифт:
Горящие факелы в железных держателях вдоль стен создавали тревожные, пляшущие тени. Свечи на столе оплывали, воск стекал по подсвечникам, образуя неровные наросты. Воздух в зале был спертым, пропитанным запахом пота, кожи, металла и страха — того особенного запаха, который появляется, когда много людей собираются вместе, зная, что их ждет война.
За окнами сгущались сумерки. Город внизу постепенно погружался во тьму, только редкие огни в окнах да факелы на перекрестках пробивались сквозь осеннюю мглу. У городских стен, за пределами укреплений, виднелись десятки костров — это были лагеря беженцев. Люди, бежавшие от армии Арнульфа, жались к стенам Вардосы, как птенцы к матери, надеясь
Но взгляды притягивали не костры у стен города. Вдали, на горизонте, там, где должны были быть темные силуэты холмов и лесов, полыхали зарева. Одно, второе, третье — как злые глаза в темноте. Это горели деревни. Чьи-то дома, чьи-то жизни.
Зал был переполнен. Помимо тех, кто сидел за столом, вдоль стен стояли секретари, писцы, младшие офицеры городской стражи, несколько мелких рыцарей из окрестных земель. Все они молчали, напряженно ожидая начала совета. В воздухе висело ощущение, что времени почти не осталось, что каждая потерянная минута может стоить городу независимости, а им самим — жизни.
Барон Хельмут фон Вардос сидел во главе стола. Он выглядел утомленным — под глазами залегли темные круги, седые волосы были растрепаны, будто он то и дело проводил по ним рукой. На нем был простой темно-синий камзол без украшений, только серебряная цепь с гербом города на груди. Перед ним лежали свежие донесения разведчиков, края пергаментов еще не успели свернуться.
Он понимал: времени на долгие споры и политические игры больше нет. Армия уже идет. Вопрос не в том, будет ли война — она уже началась. Вопрос в том, выживет ли Вардоса.
Справа от барона сидел командир городской стражи Дитрих Шварценберг — ветеран с глубоким шрамом через всю левую щеку, от виска до подбородка. Шрам был старый, побелевший, но все равно притягивал взгляд. Дитрих был в кольчуге, поверх которой накинут плащ с гербом городской стражи. Его руки лежали на столе, сжатые в кулаки. Он был напряжен — его люди уже несколько дней работали на пределе, усиливая стены, организуя ополчение, патрулируя улицы.
Рядом с Дитрихом расположился Курт Ронингер, Полуночный Волк, командир наемной роты «Черные Пики». Он был единственным в зале, кто выглядел по-настоящему спокойным. Коренастый, не высокий, но широкоплечий, с короткой седой щетиной и маленькими, умными глазами. На нем была простая кожаная куртка, усиленная металлическими пластинами на плечах и груди. Курт видел десятки осад, пережил больше сражений, чем все присутствующие вместе взятые. Для него это был просто еще один контракт, еще одна работа. Только ставки были чуть выше обычного.
Напротив Курта сидел Бранибор Каменски, которого все звали Железная Челюсть — командир «Железных Волков». Огромный мужчина с квадратной челюстью и широкими скулами, родом из северных земель. Его акцент был густым, речь — прямолинейной до грубости. На нем была тяжелая кольчуга, поверх которой висел плащ из медвежьей шкуры. Руки, лежащие на столе, были размером с окорока, покрыты шрамами и старыми ожогами.
Чуть поодаль расположился капитан Райнхольд Мессер, командир «Алых Клинков» — легкой кавалерии. Бывший рыцарь, лишенный титула за дуэль, убившую сына влиятельного барона. Худощавый, с изящными чертами лица, тонкими усами и холодными серыми глазами. Его одежда была дорогой, но практичной — кожаный камзол, усиленный стальными пластинами, высокие сапоги для верховой езды. На его плаще еще виднелись пятна дорожной грязи — он только что вернулся с разведки, и барон даже не дал ему времени переодеться.
С другой стороны стола сидели представители Академии магии. Магистр Эрих Морау, старший маг города, выглядел раздраженным. Он не любил, когда его отрывали от исследований, но понимал серьезность
ситуации. Сухощавый старик с седой бородой клином, в черной мантии с серебряной вышивкой, обозначающей его ранг. Пальцы его были испачканы чернилами и какими-то химическими реактивами.Рядом с ним — магистр Вальтер Грунвальд, маг Земли Третьего Круга. Полная противоположность Морау — коренастый, с широкими плечами и руками, больше похожими на руки землекопа, чем мага. На его мантии виднелись пятна глины и земли. Он возглавлял инженерно-магическую группу, работавшую над укреплениями города.
Напротив магов расположились представители Церкви. Отец Бенедикт, настоятель кафедрального собора Вардосы, был тучным мужчиной с красным лицом и редеющими волосами. Он был одет в богатую рясу темно-бордового цвета, на груди висел массивный серебряный крест. Рядом с ним сидел брат Теодорих, монастырский эконом — полная противоположность отцу Бенедикту. Худой, аскетичный, с впалыми щеками и пронзительными темными глазами. Его серая ряса была проста и заштопана в нескольких местах.
Представители гильдий заняли места ближе к концу стола. Генрих Линденберг, глава Малой торговой гильдии, выглядел неважно. Смерть дочери состарила его на десять лет. Лицо осунулось, глаза покраснели от бессонницы и слез, руки мелко дрожали. Он был одет в простой черный камзол без украшений — траурные одежды. Но он пришел. Долг перед городом был сильнее личного горя.
Рядом с ним сидел мастер Готфрид Шмидт, глава гильдии ремесленников. Жилистый мужчина за пятьдесят, с обожженными руками кузнеца и прямым, открытым взглядом. На нем была простая рабочая одежда — кожаный фартук поверх холщовой рубахи, штаны с подтяжками.
Дейн Арнольд Кройцманн, глава Большой торговой гильдии, был полной противоположностью Шмидту. Толстый, в дорогом расшитом камзоле, с золотыми кольцами на пальцах и тяжелой цепью на шее. Самодовольное выражение лица, которое обычно украшало его физиономию, сейчас сменилось на озабоченное. Даже он понимал: если город падет, все его богатства не будут стоить ничего.
Единственной женщиной за столом была фрау Хильдегарда Вебер, старшина гильдии портных и ткачей. Сухощавая женщина с острыми чертами лица и еще более острым языком. Седые волосы были собраны в тугой узел, на ней было строгое темное платье без украшений. Она держалась с достоинством, не робея перед военными и аристократами.
В углу, у стены, стоял мастер Людвиг Циммерман, главный городской инженер. Невысокий человек с вечно обеспокоенным выражением лица, в запыленной рабочей одежде. В руках он нервно тискал свернутые чертежи городских укреплений.
Барон Хельмут поднял голову, окинул взглядом собравшихся и тяжело ударил кулаком по столу. Разговоры мгновенно стихли.
— Господа, — его голос был хриплым от усталости, но твердым. — У нас нет времени на долгие речи. Политические игры закончились. Арнульф решил привести восток к покорности силой. Капитан Мессер только что вернулся с разведки. Капитан, доложите.
Райнхольд Мессер встал, опираясь руками о стол. На его плаще виднелась свежая дорожная грязь, лицо было покрыто пылью, под глазами — темные круги. Он говорил четко, по-военному кратко:
— Милорд, армия Арнульфа на марше. Основные силы — пехота, обозы, осадные орудия — находятся примерно в четырех-пяти днях пути от Вардосы. Возможно, это займет у них неделю, если пойдут дожди и дороги размоет. — Он сделал паузу, оглядел собравшихся: — Но передовые отряды — уже гораздо ближе. В двух днях пути. Может быть, в трех, если нам повезет. Но я бы на это не рассчитывал. У них свежие кони. Сытые.
— Передовые отряды? — переспросил Дитрих, наклоняясь вперед. — Кто такие? Сколько?